Видящего.
– А помнишь ли ты, что рассказывал тебе дед про своего прадеда особенного?
– То, что он был хитер и силен как никто другой…
– Еще.
– И что никого не щадил, кто пытался идти против его слова….
– Таким были и твой дед, и твой отец! – фыркнул Видящий, отчего Карат хмыкнул, почти промурлыкав:
– Подозреваю, что громкость тоже передается по наследству, – Кадьяк весело покосился на Свирепого, хохотнув. – Прости, парень, но ты явно приемный в таком случае!
Король задумчиво смотрел вниз на лицо старичка, спрятанного за тяжелой массивной шубой, словно пытался в нем найти ответ на поставленный вопрос, и наконец приглушенно произнес:
– …а он всегда носил на плечах шкуру зверя. В ней его и похоронили.
Карат быстро посмотрел на своего друга, добавив:
– Видимо, так он скрывал следы наказания Палачей.
– Верно, дети. Заветы нашего Праотца никто не смеет нарушить без кары! А Защитники выбрали свой путь сами! Они сами отказались от всех благ и от большого дома короля ради того, чтобы охранять границы. Это был их выбор. И теперь Защитники вправе выбрать иное. Законы не нарушены. А за то, что твой предок оставил женщину себе, счет закрыт и оплачен. Он был наказан, и Палачи следили за тем, чтобы тайна рода навсегда осталась в стенах того дома.
– Слышали, упыри блохастые? – рявкнул уже привычно громко и раскатисто король, поднимая голову и сверкая своим взглядом на поникших Берсерков. – Так что варежки свои захлопнули и марш домой чистить рыбу!
Кажется, на этом в противостоянии была поставлена жирная и увесистая точка.
Изрядно побитые, но уже не агрессивные Берсерки стали медленно, но тихо стягиваться в группы, чтобы вернуться в родные ледяные залы, не требуя ничего невозможного.
Но на горизонте нарисовалась другая проблема.
Битва за невест.
Теперь, когда побитое «мирное население» покинуло ледник, оставляя после себя только лужи крови, волки стали подходить к воинам-медведям, протягивая им свои ладони раскрытыми. А те пожимали их в ответ с чувством и горячо, делая шаг вперед, и касались лбом ко лбу.
Это выглядело очень по-особенному.
Очень тепло. По-братски.
А это при том, что хищники видели друг друга явно впервые.
Они смотрели с интересом, но при этом очень по-доброму.
Не было никакой агрессии.
Не было попыток показать, кто круче, кто лучше.
Мужчины переговаривались о чем-то и улыбались.
Они выглядели расслабленными и даже, наверное, милыми, учитывая то, что они были хищниками, а не людьми.
Постепенно их ряды рассеивались, и я решила, что теперь могу подойти к Инире, чтобы сказать ей, что не нужно ничего бояться, когда увидела, как она побледнела и застыла, приоткрыв рот и глядя куда-то через волков.
Одного взгляда в ту сторону хватило, чтобы я застыла с тем же выражением лица, вцепившись в руку Норда.
Там. Стоял. Хант!
Среди волков!
Он улыбнулся и чуть кивнул, когда увидел, что наши взгляды обратились на него и просто застыли в невесомости.
Норд его тоже увидел и неожиданно криво улыбнулся, двинувшись вперед.
Он крепко держал меня за руку, словно давал понять, что в нашей паре все решено.
И именно на этот жест Хант обратил внимание, сверкнув понятливо глазами.
Когда мужчины поравнялись друг с другом, Хант протянул руку первым для приветствия.
И, к счастью, Норд пожал ее без раздумий и промедлений.
– Я пытался спасти хотя бы Алулу от вашего мира. Но упрямая девушка не послушала меня, – проговорил Хант, чуть щурясь от яркого солнца и глядя прямо в неоновые глаза Норда с понятливой улыбкой. – Но теперь вижу, что ты забрал бы ее рано или поздно.
– Я бы нашел ее, куда бы ты не спрятал, – отозвался Норд, но его слова не были сказаны со злостью или скрытым предупреждением. Он просто констатировал факт.
– Прости, Алу. Я не мог сказать тебе, кто я на самом деле, – посмотрел Хант теперь на меня и бросил взгляд поверх моей головы, глядя вперед с плохо скрываемой грустью. – Ни тебе. Ни Инире.
– Ты выступишь в битве за нее? Заберешь Иниру себе? – мое сердце дрогнуло от радостной мысли, которая выстрелила в голове, когда я проговорила эти слова быстро и судорожно.
Но Хант только поджал губы, тяжело выдыхая, чтобы отрицательно покачать головой.
– У меня нет такого права, Алу. У рода волколаков тоже есть свои правила, пойти против которых в одиночку я не смогу… Мне очень жаль.
– И мне, – пробормотала я, с ужасом думая о судьбе Иниры сейчас.
Сложно было представить состояние моей подруги в эту секунду, когда перед ней стоял предмет ее трепетной и невозможной любви, показав себя во всей своей красе хищника, который будет молча наблюдать за тем, как ей достанется муж среди медведей.
Просто чудовищно!
Хуже всего было то, что медведи явно чувствовали это.
Я замечала, как на нее косятся охранники, явно присматриваясь, и, видимо, заранее намечая, кто за какую невесту будет биться с Защитниками.
– Давай поговорим с Видящим, – тут же нахмурился Норд, говоря это приглушенно и делая явно так, чтобы его не услышали остальные. – Если он помог мне, то сможет помочь и тебе.
Но Хант снова отрицательно покачал головой.
– Видящий для нашего рода – это проводник с миром медведей. Мы уважаем его знания и старость, но не более, друг мой. В нашем мире нет ничего выше совета клана. А он ни за что не позволит мне вмешиваться в дела медведей.
– Звучит серьезно.
– Так и есть, Норд.
Я оглянулась на подругу и увидела, что она все поняла, пусть не слышала ни единого слова.
Все почувствовала и потому сникла и побледнела буквально
