— Я могу тебе рассказать, — недобро усмехаясь, сказал Мораддин. — Но, во-первых, я не привык говорить на улице. Во-вторых, я не склонен беседовать с человеком, который забыл представиться в соответствии с этикетом. В-третьих, если ты намерен выслушать меня, изволь проводить нас в дом, накормить меня и моих друзей, и…
— О, граф, — чуточку смущенно перебил Аскаланте, не по-дворянски засуетившись, — Попросту этот болван Гастон сказал, что пришли какие-то оборванцы… Я никак не ожидал… Да, я вижу, что твои документы подлинные. И я слышал, что ты некоторое время гостил при дворе ныне царствующего короля Аквилонии… Конечно, я знаю, кто ты. И мне о твоих достоинствах рассказывал один человек… Он сейчас в опале… Я обязательно тебя с ним познакомлю. Что ж, господа, мы здесь стоим? Проходите в дом! Граф Мораддин, может быть, приказать приготовить ванну?
— Нет, — отрезал потомок гномов. — Немного вина и тихий кабинет, где мы сможем побеседовать.
Аскаланте подождал, пока я, Мораддин и Тотлант войдем в дом. Однако я краем уха услышал, как герцог коротко бросил оставшемуся на крыльце Тот-Амону:
— Ты можешь быть свободен до вечера. Покупки отдай домоправителю.
«Во дела! — подумал я. — Чтоб волшебника посылали в лавки за покупками? Что-то странное здесь происходит…»
Сопровождаемые герцогом, мы прошли через привратный зал дома в большую круглую комнату со стеклянным куполообразным потолком. Обстановка была строгая, холодная, но очень красивая — четыре мраморных дивана с набросанными подушками (чтобы сидеть было не холодно), каменный четырехугольный стол и огромные подсвечники, стоящие вдоль стен. В каждом не меньше чем по пятьдесят свечей горело.
— Полагаю, граф, — Аскаланте, усадив нас на скамьи, проницательно посмотрел на Мораддина, — эти господа — твои друзья?
Он указал рукой на меня и Тотланта.
— Разумеется, — ответил Мораддин. — Сударь, у нас неприятности. За нами охотится стража. Человек, который привел нас сюда, сказал, что в этом доме можно найти убежище.
— Один из редких разумных поступков Тот-Амона, — как бы невзначай заметил герцог. — Знаешь ли, в Аквилонии происходит нечто удивительное, и я отказываюсь понимать смысл некоторых событий. Если уж ты стал моим гостем, то не мог бы хоть частично открыть завесу незнания?
Мне показались странными слова господина герцога. Он старательно делал вид, что ему интересна история нашего появления в этом доме, любопытны обстоятельства нашей встречи с Тот-Амоном и подробности пребывания Мораддина в Тарантии… Однако я видел в его глазах не столько интерес, сколько настороженность. Аскаланте постоянно делал паузы в разговоре, словно что-то прикидывал…
— Эй, почтеннейший герцог! Кажется, время ужинать?
Беседу оборвали как раз тогда, когда Мораддин говорил о своем пребывании во дворце. Голос показался знакомым, и я обернулся.
Вниз по широкой мраморной лестнице спускался не кто иной, как Хальк, барон Юсдаль.
Живой, здоровый и невредимый. И завернутый в эту ужасную одежду, которая называется тогой. Он-то откуда здесь!?.
— О, у тебя гости, Аскаланте? — как ни в чем не бывало сказал Хальк, миновав последнюю ступеньку и подойдя к нам. Каждого — и Мораддина, и меня с Тотлантом — господин библиотекарь одарил холодным незнакомым взглядом. Будто впервые видел. — Представь нас, пожалуйста.
Герцог встал, назвал Халька по титулу, затем назвал наши имена. Я не знал, что и делать, однако, встретившись глазами с Мораддином, уловил его недвусмысленный приказ: «Молчи!»
— Очень рад, господа, нашему знакомству. Милорд граф, мы мельком виделись во дворце, кажется? — чинно раскланявшись со всеми, сказал Хальк и озорно глянул на меня. — Ого, какой здоровяк! Пожалуй, превосходит ростом короля Конана да и в плечах пошире… Аскаланте, когда все-таки ужин?
— Вскоре, — ответил герцог. — Господа, давайте сейчас прервем нашу беседу. Я прикажу немедленно приготовить ванны для гостей и новую одежду. Хальк, сделай одолжение, сходи к домоправителю и прикажи от моего имени готовить вечернюю трапезу.
Хозяин дома удивительно быстро спровадил нас и Халька прочь. Когда слуга провожал меня через крытый витражными стеклами переход к домику, в котором располагались бани, я чувствовал, что в моей голове все мысли превратились в кашу. Что происходит? Откуда здесь появился Хальк? Он ведь схвачен гвардейцами и отправлен в тюрьму! Почему господин герцог так радушно принял нас? Что в его доме делает стигийский волшебник по имени Тот-Амон? Отчего Тотлант испытывает перед этим колдуном, если не страх, то глубокое почтение?
Ничего не понимаю!
Слуга оставил меня в обширной, выложенной мрамором теплой комнате, большую часть которой занимал глубокий, заполненный прозрачной водой бассейн. На темном деревянном стульчике лежали чистая нижняя рубаха и штаны, а на полу громоздился кованый серебряный поднос, на котором стояла бутыль с красным вином, окруженная яблоками и какими-то другими фруктами с ярко-оранжевой плотной кожурой. Хорошо герцоги живут…
То ли дело у нас в Райте баня была! Дом деревянный, две бочки с водой, на очаге камни разогреваются, чтобы потом на них плескать и тем самым добывать пар. Дымком пахло, березовыми вениками и пивом. Почему все это сгинуло безвозвратно?..
Я разделся, кинул грязную одежду в угол и совсем было собрался нырнуть в воду. Отдохнуть хотел.
— Можно к тебе? — послышался от двери тихий тонкий голосок. Я оглянулся и моментально свалился в бассейн. Девица. Нехорошо, чтобы девица видела мужчину обнаженным.
— Меня зовут Айзи, — сказала русоволосая молоденькая девушка, входя в банную комнату. — Господин сказал, что тебе будет скучно одному.
— Мне? — оторопело переспросил я, переворачиваясь на живот и хватаясь за невысокий бортик, огораживавший бассейн. — Не, мне и так хорошо…
— А со мной будет еще лучше, — вкрадчиво сказала девица и, вовсе не смущаясь, сбросила легкую бордовую одежду, немного напоминавшую халаты, которые привозят в Пограничье туранские купцы. У меня аж голова закружилась. Это что же делается?
Девица спокойно подошла к громадной ванне, медленно спустилась в воду по мраморным ступенькам и подплыла ко мне.
— Может, не надо, а? — тихонько спросил я, но ее рука уже скользнула по груди и вниз по животу.
— Это совсем не страшно, — ответствовала Айзи, а ее ладонь опускалась все ниже и ниже. — Просто делай все, что я говорю.
Я прекрасно знаю, что всякому мужчине нельзя быть с женщиной до свадьбы. Это что же, теперь на Айзи жениться придется? Или в Аквилонии уложения другие? Но все равно это неправильно. Даже боги и богини не допускают меж собой ничего подобного. В том древняя правда… Я вот, например, слышал, что побережные ванахеймцы, уходя в долгий боевой поход на кораблях, с собой женщин вовсе не берут. И ничего, как-то обходятся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
