Она переводит дыхание и медленно кивает.
— Разыгрываешь свою карту снова, да?
— Да, какой уж есть. Я выполнил свою часть договора, и хотелось бы, чтобы ты соблюла и свою часть, — как только я произношу эти слова, то наблюдаю, как стены опять вырастают вокруг нее и гнев появляется в ее глазах.
— Хорошо ты таким образом удерживаешь меня под контролем, Митч, — она опускает полотенце. Я медленно окидываю взглядом ее тело, потом смотрю в ее глаза, ее взгляд наполнен гневом. Стены полностью нависли над ней. Конечно, нависли. Пару минут назад я говорю ей, что люблю, а потом напоминаю ей о контракте, который сам же и хочу выкинуть в окно.
Я касаюсь ее щеки.
— Иди и сделай нам завтрак, детка. Я спущусь через пару минут, — я наклоняюсь и прикасаюсь к ее губам, она стреляет в меня удивленным взглядом. — Иди. С меня хватит быть придурком, — я пожимаю плечами.
— Хорошо, но мне кажется тебе стоит знать, что мысленно я произносила слово гораздо более жесткое по поводу тебя, — она заворачивается обратно в полотенце.
— Я думаю, что заслужил его, — прохожусь руками вниз по полотенцу, переставляя ее с моего пути, чтобы я смог попасть в душ.
Шарлотта
Запах хэш из солонины и бекона повис в воздухе. Ммм... если существует самая лучшая утренняя еда то, это именно она. Я переношу жареный хеш на большой электрической сковороде, сделав две хорошие кучки. Я ровно раскладываю кучки и заливаю взбитыми яйцами, уменьшив огонь. Наблюдая, как яйца постепенно заполняют каждый уголок сквороды, прокручиваю в голову все, что собираюсь сказать. Он явно будет в бешенстве. Он возможно… нет,… он однозначно скажет, чтобы бы я отступила от своего предложения. Я не буду, поэтому этот завтрак может оказаться нашим последним, который мы проведем вместе.
Очень маленькая (совершенно незначительная) часть меня хочет ему сказать: «Скатертью дорога». Я не могу поверить, что он опять упомянул о контракте, поэтому пребываю несколько в замешательстве. Но... я не думаю, что он на самом деле имел это в виду. Может ему просто не нравится, когда ему говорят «нет». А кому нравится?
— Что у тебя здесь происходит, детка? — пугает он меня, прижав лицо к моей шее, вздохнув мой запах, а потом целует.
— Почти готово, — я переворачиваю омлет и посыпаю сыром перед тем, как разложить на тарелки. — Кофе должен быть готов, — добавляю я.
— Хорошо, — говорит он, обвивая меня за талию руками и совершенно не собираясь отпускать.
Он опять вздыхает, уткнувшись носом в мою шею.
Опускается ниже сзади по шее.
Черт побери.
Мой гнев просто сейчас испариться. Черт с ним и то, как он обнюхивает меня, словно какой-то наркоман!
— Тарелки, пожалуйста, — хрипло произношу я, указывая на столешницу. Он тянется и хватает их. — Спасибо.
— Шарлотта, ты же собираешься позднее надеть бюстгальтер на игру Брогана, да? – спрашивает он, скользя пальцами по моей голой спине.
— Нет. К этому платью он не подходит, — я заглядываю быстро внутрь, беря тарелку с омлетом. — Черт, я почти забыла об игре Брогана. — Молодец, мама!
Митч обхватил меня за талию и медленно заскользит по моему платью из джерси вверх. Его пальцы описывают круги вокруг сосков. Он разворачивает меня к себе лицом и осматривает мою грудь. Я замираю, чувствуя возбуждение и беспокойство одновременно.
— Бюстгальтер или джемпер, Шарлотта, — он нежно дотрагивается до моей груди.
— Сегодня будет девяносто градусов (60C)! Уверяю тебя, платье не просвечивает! — я отталкиваю его руки прочь. — Перестань быть таким чертовски контролирующем… я не ребенок! — Я подхватываю тарелки с беконом и несколько агрессивно ставлю назад. Черт, я ненавижу то влияние, которое он оказывает на меня.
— Кофе? — спрашивает он почти весело.
— Да, — бормочу я и несу наш завтрак на «кухонный островок».
— Итак... поговорим, малышка, — произносит он, устроившись на стуле напротив.
— Это намек? — я откусываю бекон.
— Довольно большой, — говорит он, поднося кусочек омлета ко рту.
Я жду.
Он смеется надо мной.
Я стреляю в него взглядом, наполненным кинжалами, затем поощрительно киваю.
Я жду.
Очень медленным движением (подчеркиваю совершенно замедленным),
он подносит кусочек на вилке ко рту.
И так же замедленно, он изображает на лице преувеличенное удовольствие.
— Я просто пристукну тебя через минуту! он меня объявляю я.
— Но я растягиваю удовольствие, — хихикает он. Я бросаю в него кусочек бекона, который отскакивает от его носа и падает в тарелку. Он молча нанизывает его на вилку, пожимает плечами и съедает.
— Эй! — я тянусь рукой к нему
— Э-э-э! — он накрывает мою руку. — Давай сейчас, О'Брайен. Выкладывай.
Я выдыхаю с раздражением на его упоминание моей фамилии.
— Шарлотта, — он смотрит на меня соответствующим взглядом.
— Хорошо, — я делаю глубокий вдох. Была ни была. — Ава и Трент, как тебе известно, давно пытаются завести ребенка, — начинаю я. Он кивает. — Прежде чем мы с тобой встретились, я предложила им стать суррогатной матерью. — Я делаю глоток кофе и проглатываю. Я вижу, как Митч начинает складывать одно к другому… он закрывает глаза и массирует виски.
— Дальше, Шарлотта.
— Около месяца назад, Ава спросила, остается ли мое предложение по-прежнему в силе. Она просто не смогла пройти через очередной виток порочного цикла ЭКО.
— Итак, ты сказала «Да», — говорит он вместо вопроса.
— Нет. Я сказала, что мне нужно сначала поговорить с тобой, — мое сердце начинает бешено колотиться.
— Хорошо, — он кивает. — Ответ «нет», — и начинает снова есть омлет.
Я стараюсь держать себя в руках, поэтому спокойно отвечаю:
— Ох, Митч, этот корабль уже давно уплыл. Ты больше не имеешь права голоса.
— Как ты себе это представляешь? Ты не беременна и еще не делала процедуру, правильно? — он сидит, облокотившись спиной о спинку стула, и скрестив руки на груди.
— Как я себе это представляю? — с издевкой переспрашиваю я.
— Да.
— Три недели, Митч! Я умоляла тебя поговорить со мной об этом! Ты полностью игнорировал меня. И я уже думала, что не было никаких «нас».
— Но теперь я здесь, и говорю «нет», — отвечает он совершенно спокойным голосом, возвращаясь к еде.
— Я уже сказала: «Да», — отвечаю, стиснув зубы.
— Скажи, что передумала, — он пожимает плечами. Я не могу поверить, что он может так спокойно говорить об этом! Мы же все-таки говорим о ребенке и жизни людей!
