красивое лицо.
Ужасное чувство охватило меня, и я вздрогнула, мышцы напряглись, когда я приготовилась к тому, что он собирался мне сказать.
— Возможно, она была пьяна или что-то в этом роде, хотя в ее организме ничего не нашли. — Риггс поцокал языком. — А может, она покончила с собой. Кто, черт возьми, знает? Все, что я знаю, это то, что она съехала с дороги, совершенно не заботясь о том, кого оставила после себя. В итоге Аляска сделала меня сиротой — не просто ребенком с проблемными родителями, а именно сиротой — и, иррационально это или нет, я отказываюсь ступать на ее территорию.
— Я не думаю, что это иррационально, — тихо сказала я, рисуя пальцами круги по пыли на открытом бетоне. — Я думаю, ты защищаешь себя. Это умно.
Он откинул голову назад и закрыл глаза. Я завороженно смотрела на него.
— Но, может быть, ты все-таки не сирота, — услышала я свои слова. — Ты когда-нибудь пытался найти своего отца?
Его глаза распахнулись.
— Разве не он должен попытаться найти меня?
— В идеале, — признала я. — Но мы живем не в идеальном мире.
— В идеале он сейчас на шесть футов ниже.
— Он не виноват в ее смерти. — Мой голос был таким тихим, что я удивилась, как он меня услышал.
— Может быть. — Его локоть все еще лежал на моем колене, а пальцы рассеянно постукивали по моей ноге. — Но это его вина, что она сбежала. Он был обманщиком. Вот почему я не очень люблю отношения. Я не хочу обманывать и не хочу быть обманутым.
Его слова проложили путь в мое сердце. Его причины, по которым он никогда не хотел остепениться, были серьезными, продуманными и тщательными. Этого было достаточно, чтобы предостеречь меня от возникновения каких-либо чувств к нему. Он не собирался менять свое мнение.
Но потребность заставить его чувствовать себя лучше завладела каждой клеточкой моего тела. Я не могла смириться с мыслью, что он несчастлив. Я перевернулась на бок. Мои голые колени ударились о гравий и пыль на полу. Я уперлась ладонями в землю и забралась к нему на колени.
— Риггс, — прошептала я. Он не ответил, его глаза были закрыты. От его тела исходило тепло. Я нерешительно прижала руку к его щетинистой щеке. Казалось, что роли поменялись местами. Девушка-воин спасает спящего красавца-принца.
— Риггс. — Я провела пальцами по его лицу, пробежалась по острым углам скул, проследила форму губ. — Я знаю, что ты не спишь.
— Перестань ко мне прикасаться, — грубо ответил он.
Вместо того, чтобы почувствовать боль и разочарование, я улыбнулась.
— Почему?
— Потому что из-за тебя мне снова захотелось набить морду, а вчерашний день, видимо, был единичным.
Я была рада, что его глаза все еще были закрыты. Это избавило меня от неловкости при виде красных, как свекла, глаз.
— Это не обязательно должно быть единственным случаем. — Я едва слышала свой голос.
Он распахнул глаза. У него был такой знойный взгляд Джеймса Дина, за мгновение до того, как он раздавит твое сердце в мелкий песок.
— Я такая же, — тихо призналась я. — Ну… не все. У меня есть семья. Мне очень повезло, и я благодарна за это. Но мои проблемы проистекают из того же темного места, что и твои. Мой биологический отец бросил нас, когда нам с Кираном было три года. Просто уехал в неопределенное место в мире со своей новой девушкой. В один прекрасный день его просто не стало. Мобильный телефон сменился, никаких следов. При этом он все еще был женат на маме, что делало ее развод довольно дорогим и долгим процессом. Не знаю, что было бы, если бы она не встретила Тима. Мы бы не выжили. — Я поджала губы, понимая, что никому не признавалась в этом раньше, даже Би Джею. Даже Кирану. — В годы, предшествовавшие появлению Тима, мы не могли позволить себе электричество. Мы едва могли позволить себе хлеб. Мы с Кираном спали, прижавшись друг к другу, долгое время после того, как это было уместно, просто чтобы согреть друг друга в зимнее время. Люди в школе бросали в меня бутерброды, потому что я не взяла с собой ланч-бокс. Иногда я впадала в отчаяние, возвращалась, подбирала их и ела тайком, в туалете. Но я всегда винила его. Моего отца.
Я глубоко вдохнула, стараясь не дрожать.
— Когда появился Тим, все стало меняться. Сейчас у нас все гораздо лучше. Но я думаю… Думаю, вред уже нанесен. У меня проблемы с отцом. Может быть, поэтому я принимаю Би Джея. Думаю, в глубине души я поняла, что если я не могу быть уверена в том, что мужчина любит меня безоговорочно, то, по крайней мере, я должна выйти замуж за того, кто позаботится о том, чтобы я никогда не была похожа на свою маму. Просто жить на гроши, каждую неделю считать копейки перед походом в магазин.
Риггс пристально смотрел на меня, выглядя одновременно сексуально и созерцательно. После долгого молчания он потянулся, чтобы заправить прядь мне за ухо.
— Спасибо, что поделилась со мной. — Его голос был грубым от эмоций.
Я улыбнулась.
— Теперь я стала лучше. Даже несмотря на то, что я золотоискательница.
— Я тоже стал лучше, — заверил он меня. — Даже если я никогда не влюблюсь, не заведу детей, не буду заниматься всем этим мирским житейским дерьмом.
— О чем ты думаешь? — Я провела пальцами по его груди.
— Я думаю… — Он прикусил внутреннюю щеку, и его глаза в одно мгновение стали тлеющими. — Почему целью игры в гольф является наименьшее количество матчей? Разве это не противоречит цели игры в гольф?
— Что? — Мои пальцы перестали двигаться по его груди, и я растерянно моргнула. На мой взгляд, он откинул голову назад и рассмеялся. Я тоже начала смеяться.
— Какой же ты кретин, — пробормотала я.
— Отвечаю на твой вопрос. — Он переместился, пока я оставалась на нем. — Мне интересно, какая ты на вкус.
— Ты уже знаешь, какая я на вкус, глупыш.
— Нет. — Его взгляд прошелся по моим бедрам. — Не так, как я хочу.
— О, — сказала я.
— Двойное «О». — Он подмигнул, затем взял мою руку и положил ее на свой стояк через брюки. — Гарантированно.
Он прижался своим ртом к моему, просовывая язык между моих губ. Он выбил из меня весь кислород, и мне ничего не оставалось, как сдаться. Пальцы на ногах загибались в сандалиях, когда он углубил поцелуй, покоряя каждый уголок моего рта и меняя наши позиции: он снова возвышался надо мной, а
