признается, что выдал ее, и все ростовщики отрицают, что за последние несколько месяцев имели дело с какими-либо ожерельями из мелкого жемчуга или мужскими кольцами-печатками. Наконец, в тесном старомодном заведении, расположенном напротив аптеки мистера Мартина на Лондон-роуд, мистер Липскомб почесывает лысину под спутанным париком и щурит единственный налитый кровью глаз, глядя на листок бумаги.
– Это определенно мой почерк. Она, случаем, не француженка?
Пыльный деревянный комод за его спиной забит мечами, ложками, вилками и кружками – всем тем, что можно легко стащить и унести, прежде чем законный владелец заметит и бросится в погоню. У мистера Липскомба, безусловно, самое захудалое заведение, которое когда-либо посещали дамы, и вонь там невыносимая.
Отвечая, Джейн задерживает дыхание, что придает ее голосу гнусавости.
– Ну, вообще-то она была из Брюсселя. Но мы тоже допустили эту ошибку.
– Маленькая женщина? – Он показывает ладонью на уровне носа Джейн. Та подавляет инстинктивное желание отшатнуться от его грязных пальцев. – Темноволосая? Тихая?
– Похоже на нее. – Неужели бедная мадам Ренар была вынуждена доверить свои драгоценности этому мошеннику за гроши? Должно быть, она впала в отчаяние.
– Она ведь не стащила это у вас, не так ли? – Мистер Липскомб тычет грязным ногтем в запачканную стеклянную крышку своего шкафчика для диковинок. – У меня здесь честный бизнес.
Джейн очень сомневается в утверждении мистера Липскомба. Когда она вошла, он спорил с какой-то нищенкой о стоимости золотых часов. Когда женщина пожаловалась, что сумма слишком мала, ростовщик ухмыльнулся и сказал, что цена будет соответствовать золоту после его переплавки.
– Нет, ничего подобного, – морщится Джейн.
Все уголки магазина завалены предметами сомнительного происхождения. Устаревшие парики, завитые и перевязанные лентами, свисают с крючков, как скальпы павших французских аристократов. Разномастные диваны и кресла, не подлежащие ремонту, преграждают путь к двери. От вешалки с подержанной одеждой – от грязных тряпок до растрепанных шелков и мехов – разит потом. Если б миссис Остен знала, что Джейн здесь, она бы очень встревожилась.
С другой стороны, если б мать пронюхала о том, что задумала Джейн, она бы вообще запретила той покидать дом священника. Но в последнее время мать Джейн далека от своей обычной назойливости. С каждым днем, приближающим их к суду над Джорджи, миссис Остен все больше замыкается в своей прочной скорлупе. Кажется, что грозный матриарх съеживается на глазах Джейн.
– Она… – Джейн колеблется, не желая вновь переживать ужас, повторяя подробности насильственной смерти мадам Ренар. – Вы, должно быть, слышали о женщине, которую убили в Дин-хаусе?
– Это ведь не она? – Мистер Липскомб наклоняется вперед, опасно опираясь на треснувшее стекло витрины.
Джейн достает из кармана носовой платок и прижимает его к носу и рту.
– Боюсь, что она.
– Боже милостивый. – Он присвистывает. – А ведь была такая нежная.
– Это ужасно. Мы пытаемся… – Джейн замолкает. Назовите ее циником, но она не совсем доверяет мистеру Липскомбу. Если она признается ему, что пытается поймать убийцу мадам Ренар, он может отказать в помощи. – Мы пытаемся разыскать всех ее знакомых, чтобы убедиться, что они слышали трагическую новость. Она была одна, когда посещала ваше заведение? Или… – Джейн кашляет в носовой платок, – …с ней был ее друг-джентльмен?
Мистер Липскомб почесывает висок под париком.
– Друг-джентльмен?
– Да. Человек, которому принадлежало кольцо с печаткой. – Джейн указывает на квитанцию.
– Только она. Оба раза. Я запомнил, потому что это была очень необычная цепочка. Я надеялся получить за нее хорошую цену. Но дама вернулась всего через несколько недель. – Он потирает затылок. У него, наверное, вши. Весь магазин, без сомнения, кишит ими. Это неизбежно, когда столько народу приходит и уходит, оставляя свои личные вещи. – Я сказал ей приходить ко мне, если она когда-нибудь снова захочет заложить украшения. Но она ответила, что ей мои услуги больше не понадобятся. Я решил, что она куда-то переехала и именно поэтому перестала ко мне приходить.
– О-о. – Джейн вся чешется. Стоящая рядом с ней Мэри тоже отчаянно чешется. – Что насчет кольца? Вы можете вспомнить, какого цвета был камень? Или что на нем было вырезано?
– Мой разум уже не тот, что раньше. Я бы хотел помочь, но уже рассказал вам все, что знаю.
Джейн устало выходит из магазина на тротуар. Мэри щурится, глядя на пасмурное небо.
– Что теперь? По моим подсчетам, у нас еще есть по крайней мере час.
– Не знаю. Это начинает казаться безнадежным. Может, нам стоит просто выпить чаю, пока мы ждем Джеймса?
Никогда раньше Джейн не представляла, насколько легко вору будет избавиться от драгоценностей мадам Ренар. Возможно, это действительно было неудачное ограбление. Том прав: денег, вырученных за ожерелье и кольцо, вместе взятых, хватило бы такому человеку, как Джек Смит, чтобы начать новую жизнь на своих условиях. Он мог бы отправиться в Новый Свет, открыть там склад лесоматериалов. Почему нет? Джек, возможно, обманул ее родителей, заставив поверить, что доволен своей судьбой, но Джейн знает, что он способен на большее. Ее отец брал гораздо более глупых мальчиков и превращал их в оксфордских стипендиатов. Мальчиков, чьи семьи могли позволить себе хорошо устроить их в жизни.
Как бы невыносимо ни было это осознавать, но если Джейн хочет успокоить свою совесть тем, что сделала все возможное, чтобы спасти брата, она должна подвергнуть своего товарища по детским играм такому же тщательному изучению, как и любого другого подозреваемого. Джейн подумывала о том, чтобы прибегнуть к уловке и обыскать комнату Джека в коттедже в поисках пропавшего кольца мадам Ренар. Но госпожу Калхэм нелегко одурачить, и Джек не стал бы прятать украденное кольцо там, где его могла найти зоркая мать.
Нет, если Джек взял кольцо, то оно должно быть в лесу, у подножия дерева, спрятанное под камнем, который мог распознать только он или, возможно, Джорджи.
Выходит, Джейн не может избавиться от своих подозрений до тех пор, пока вместе с отцом или одним из братьев не навестит Джека и Джорджа в Уинчестерской тюрьме. Несмотря на обещания взять сестру с собой, Генри и Джеймс стали навещать Джорджи верхом, утверждая, что у них нет времени брать экипаж. Джейн знает, что это ложь. Они пытаются защитить ее, но это не поможет, если им не удастся доказать невиновность Джорджи и Джейн увидит корчащееся тело брата, свисающее с веревки на рыночной площади Уинчестера.
– Нельзя сдаваться при первых признаках трудностей, Джейн, – поджимает губы Мэри. – С таким отношением ты никогда ничего не добьешься. Тебе не приходило в голову, что, если на теле мадам Ренар не нашли кольцо, вор, скорее всего, сбежал с
