тьмой грубого и дикого понятия людей языческих!..
Сколь дивное это явление в глазах разума, столь более требует от него же раскрытия тайной причины этого дивного явления, выражающегося в естественном стремлении к молитве.
Психологический ответ на это нетруден: корень, глава и сила всех страстей и действий в человеке есть врожденное себялюбие. Это ясно подтверждает коренная и всеобщая идея самосохранения. Каждое желание, каждое предприятие, каждое действие человеческое имеет своей целью удовлетворение себялюбия, искание собственного блага. Удовлетворение этой потребности сопровождает всю жизнь естественного человека. Но дух человеческий не удовлетворяется ничем чувственным, и врожденное себялюбие никогда не умолкает в своем стремлении, поэтому желания развиваются все более и более, стремление к благу возрастает, наполняет воображение и настраивает к тому чувства. Излияние этого внутреннего ощущения и желание, само собою разверзающееся, есть естественное возбуждение к молитве, есть потребность себялюбия, с трудом достигающего своих целей. Чем менее человек преуспевает и чем более имеется в виду собственное благо, тем более желает, тем сильнее изливает желание свое в молитве, обращается с прошением желаемого к неведомой причине всего сущего. Итак, врожденное себялюбие – главная стихия жизни, есть коренная причина, возбуждающая естественного человека к молитве!..
Премудрый Творец природы влил в природу человека способность себялюбия именно как приманку, по выражению отцов, которая бы влекла и возводила падшее человеческое существо к горнему общению.
О, если бы человек не портил этой способности и держал бы ее в превосходстве в отношении к своей духовной натуре! Тогда бы он имел сильное ободрение и средство на пути к нравственному совершенству. Но увы! Как часто из этой благородной способности делает он подлую страсть самолюбия, когда обращает ее в орудие животной своей натуры!..
ДУХОВНЫЙ ОТЕЦ: Сердечно благодарю вас, дражайшие мои посетители! Душеспасительная ваша беседа весьма меня усладила и много поучительного сообщила мне малоопытному. Да воздаст Господь благодатью Своей за назидательную любовь вашу…
Все распростились.
Седьмое свидание
Молитесь друг за друга, чтобы исцелиться
(Иак. 5, 16).
СТРАННИК: Мы с благочестивым спутником, профессором, не могли преодолеть общего желания, чтобы отправиться в путь и не зайти к вам окончательно проститься и попросить молитв ваших за нас…
ПРОФЕССОР: Да, понятны для нас ваша искренность и те душеспасительные беседы, которыми мы наслаждались у вас среди друзей ваших. Это воспоминание сохранится в душах наших как залог общения и христианской любви и в отдаленной отсюда стране, куда мы стремимся.
ДУХОВНЫЙ ОТЕЦ: Благодарю вас за память и любовь, а между тем, как приход ваш кстати! У меня остановились два путешественника: молдавский монах и пустынник, живший двадцать лет безмолвно в лесу. Им хочется вас увидеть, я сейчас позову их… Вот они!
СТРАННИК: Ах, какая блаженная жизнь в пустыне! И удобная для беспрепятственного приведения души к соединению с Богом! Безмолвный лес, как Эдемский Рай, в котором сладостное древо жизни произрастает в молитвенном сердце пустынножителя. Если бы я сколько-нибудь имел средств к пропитанию, то, кажется, не расстался бы с отшельнической жизнью.
ПРОФЕССОР: Все нам кажется особенно хорошо издали, а при опыте каждый уверяется, что всякое место, имея свои удобства, имеет и свои невыгоды. Конечно, для имеющего меланхолический темперамент и влечение к безмолвию отрадна жизнь отшельническая, но сколько же предстоит и опасностей на том пути! Аскетическая история представляет много примеров, в которых видно, как многие отшельники и затворники, вовсе лишившие себя общения с людьми, впали в самообольщение и глубокую прелесть.
ПУСТЫННИК: Удивляюсь, как часто в России, не только в иноческих обителях, но даже и от некоторых богобоязненных мирян приходится слышать, что многих желающих пустынной жизни, или упражнения во внутреннем молитвенном делании, удерживает от последования этому влечению боязнь, чтобы не погибнуть от прелести. Настаивая на этом, они представляют примеры в подкрепление своих умозаключений, почему как сами чуждаются внутренней жизни, так и других от нее отдаляют… Думаю, это происходит из двух начал: или от непонимания дела и непросвещения духовного, или от собственной лености к подвигу созерцания и зависти, чтобы не превзошли их в тех высших познаниях другие, стоящие на низшей степени в сравнении с ними. Очень жаль, что держащиеся такого убеждения не вникают в рассуждения святых отцов по этому предмету, которые прямо и решительно поучают, что не должно бояться или сомневаться, призывая Бога. Если некоторые и впали в самопрельщение или исступление ума, то это случилось с ними от гордости, от неимения наставника и от принятия явлений и мечтаний за истину. Если же и случилось бы таковое искушение (продолжают они же), то привело бы к опытности и венцу, ибо скорая помощь Божия покровительствует при сем попущении. Дерзайте! Я с вами, не бойтесь! – говорит Иисус Христос (ср. Мф. 14,27). Из этого и следует, что напрасно боязнь и устрашение от внутренней жизни под предлогом самопрельщения, ибо смиренное сознание своих грехов, откровенность души наставнику и «безвидие» при молитве есть твердый и безопасный оплот от прелести, которой многие так сильно боятся и потому не касаются умного делания, как между тем они-то сами и находятся в прельщении, по опытным словам святого Филофея Синайского, который говорит следующее: «Многие из иноков не понимают прелести ума своего, которую претерпевают от бесов, то есть они прилежно упражняются только в одной деятельности (в наружных добродетелях), о уме же, то есть о внутреннем созерцании, не пекутся, будучи не просвещены и не веду щи» (гл. 37). «Если даже и услышат о других, что внутренне воздействовала в них благодать, то это почитают прелестью от зависти», – подтверждает святой Григорий Синаит (гл. 1).
ПРОФЕССОР: Позвольте спросить вас: конечно, сознание своих грехов удобно для каждого внимающего себе, но как поступить в таком случае, когда нет такого наставника, который опытно мог руководствовать на внутреннем пути и, приемля откровение души, мог бы сообщить правильное и благонадежное ведение относительно духовной жизни? В таком случае, конечно, лучше не касаться созерцания, нежели самочинно и без руководителя посягать на оное?.. Далее: для меня неудобопонятно, каким образом, поставляя себя в присутствие Божие, можно сохранить совершенное «безвидие?» Это не естественно, ибо душа наша или ум ничего не может представить в воображении бесформенно, в совершенном безвидии. И почему бы при погружении ума в Бога не представлять в воображении Иисуса Христа или Пресвятую Троицу и прочее?..
ПУСТЫННИК: Хотя руководство опытного и сведующего в духовном деле наставника или старца, которому бы беспрепятственно с доверенностью и пользой можно было ежедневно открывать
