Лаура не чувствовала слез, бегущих у нее по щекам. Она смотрела куда-то в угол остекленевшими глазами, и голос ее был бесцветен и неузнаваем.
— Нападение на нашу машину стало сигналом к восстанию. Мятежники напали и на тот дом, куда мы ехали. Они устроили там настоящее побоище. Можно не сомневаться, что и мы погибли бы там. Непонятно, для чего они нас атаковали по дороге. Из-за случая с Рэндаллом Соединенные Штаты закрыли посольство в Монтесангре, точнее, то, что от него осталось после разграбления, и разорвали дипломатические отношения с новым правительством. Останков Эшли не вернули. Никаких документов о ее смерти. Ничего. Они оставили без ответа все требования Вашингтона. Интерес к этому событию постепенно угасал, и предпринимаемые шаги становились все более вялыми. Я еще продолжала посылать просьбы в Монтесангре, но дело не двигалось. Господи! — Она закрыла лицо руками. — Моя девочка все еще там. Я с ней не попрощалась. Не увидела ее в последний раз! Не поцеловала! Она где-то там одна, в этом ужасном месте! Она…
— Успокойтесь, Лаура. — Кей быстро подошел к ней, остановился рядом, погладил по голове. — Вы правы. Это действительно кошмар, но для Эшли все кончилось в одно мгновение. Она не испытала страха или боли.
— Вся боль выпала на мою долю. И я благодарю бога за это. Но иногда боль так невыносима, что мне кажется, я больше не выдержу. Я не нахожу облегчения. — Она прижала к груди сжатую в кулак руку. — Боль меня терзает. Я хочу вернуть сюда мою девочку!
— Тише, пожалейте себя. Не надо. — Он поднял ее на ноги. Обнял.
Лаура уцепилась за его рубашку, прижалась лицом к его груди.
— Я никогда не смогу этого забыть. Но что-то очень важное я не могу вспомнить. Как если бы из фильма вырезали несколько кадров, а в них-то и заключен весь смысл. Я напрягаю память, но у меня ничего не получается. Иногда я просто на грани разгадки, но она опять от меня ускользает. Словно боюсь узнать правду.
— Шш. Все в порядке. Все кончилось, вам ничто больше не грозит.
Эти слова он шептал, уткнувшись в ее волосы, потом его губы прижались к ее лбу. Как хорошо, когда тебя обнимает кто-то сильный. У нее не было никого, с кем бы она могла поделиться своим горем. Родители ставили ей в вину все, даже смерть Эшли. Друзья покинули ее, как только ее имя замелькало на первых полосах газет. Любовница сенатора Такетта. Годы она несла этот крест одна. Какое неожиданное счастье хотя бы на мгновение найти опору, переложить на чьи-то плечи часть груза.
Кей кончиками пальцев приподнял ее подбородок и слегка прикоснулся губами к ее губам.
— Перестаньте плакать, Лаура. — Она чувствовала его дыхание. — Не надо. — Снова он скользнул губами по ее губам. — Не плачьте.
И поцелуй, продолжительный, жаркий, влажный.
У Лауры невольно закрылись глаза. Ее закружило в теплом водовороте. Она с готовностью отправилась в чувственное путешествие, где главным стало одно: слияние. Губы, прижатые к губам, язык к языку, мужчина к женщине. Лаура и не догадывалась, что в ней живет такая примитивная потребность.
Ее реакция была инстинктивной. Руки жадно ухватились за его плечи. Она выгнулась, прижимаясь к его телу чисто женским движением, молчаливой просьбой о близости.
Словно издалека Лаура услышала его негромкое проклятие, потом почувствовала, как его руки соскользнули с ее плеч на спину, потом ниже, на бедра, подтягивая ее к себе. Ближе. Еще ближе.
Возможно, прикосновение к его телу или неожиданное возвращение здравого смысла и ощущение близкой опасности вернули ее из чувственного мира обратно в холодную действительность.
Она вырвалась из его рук и повернулась к нему спиной. Оперлась на стол. Несколько раз глубоко вздохнула, безуспешно пытаясь справиться со вспыхнувшим желанием.
— Отвезите меня туда.
Кей молчал.
Она повернулась к нему лицом.
— Отвезите меня туда! Я должна знать, что случилось с моим ребенком. Я должна увидеть свидетельство о ее смерти, притронуться к земле, в которой она похоронена. Я должна…
Его лицо ничего не выражало.
— Последняя встреча, последнее прости — я даже этого лишена. Мы устраиваем церемонию похорон, произносим надгробные слова, устраиваем поминки — все это важно для живых.
Он по-прежнему молчал.
— Скажите что-нибудь, черт бы вас побрал!
— Значит, вы не блефовали. Вы действительно хотите туда попасть.
— Да. И вы меня туда отвезете.
Он сложил руки на груди.
— Почему вы считаете, что я пойду на подобную глупость?
— Да потому, что вы понимаете мою правоту. Кларк способствовал назначению Рэндалла в Монтесангре. Моя дочь лишилась жизни из-за трусливых политических махинаций вашего брата.
— Это еще надо доказать, — ответил он. — И чтобы меня убедить, вы решили добавить к аргументам пару пламенных поцелуев?
У нее загорелось лицо.
— Это разные вещи, — возразила она.
Кей насмешливо хмыкнул.
— Знаете, док, вы оправдали все мои ожидания. Можно сказать, даже их превзошли. — Он тихонечко свистнул, одновременно помахивая рукой, как если бы обжегся о что-то горячее. — Один поцелуйчик, и вы готовы, крошка. — Он снова ядовито хмыкнул, оглядывая ее, и направился к двери. — Ищите себе другого дурака. Я не собираюсь проводить свой отпуск в зоне военных действий. И заметьте себе, я не намерен пользоваться объедками после моего брата.
Кей так расстроился, что плохо соображал, садясь за руль. Он повел «Линкольн» по шоссе, словно танк, напролом через ночь, презирая опасность. Она его опять вывела из себя, ну и что, в этом нет ничего нового или удивительного.
Удивительно то, что он разозлился на самого себя. Он, который никогда не анализировал свои действия и не извинялся за свои поступки, теперь испытывал чувство вины, потому что желал любовницу своего покойного брата. Если бы обстоятельства изменились, если бы она его поощрила, он бы уже сейчас стаскивал с себя сапоги.
Господи, неужели он такая размазня, что не может устоять перед женщиной, погубившей брата? Джоди совершенно права в отношении его. Кто лучше знает характер ребенка, чем его собственная мать? Он испорчен до мозга костей, как и его отец. Когда речь шла о женщинах, он забывал о стыде и совести. Будь он другим человеком, ему не пришлось бы сейчас обуздывать свои чувства и кое-какие части своего тела и его не мучил бы вкус ее поцелуя.
В детстве и юности они с Кларком пользовались вместе многими вещами, иногда по собственному желанию, иногда по указанию родителей. Они обменивались свитерами, лосьоном для бритья и скейтбордами. Но никогда не обменивались женщинами. Даже благосклонными к ним девочками в школе. Даже шлюхами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
