Наконец она решила, что чем больше народу их будет окружать, тем лучше. Пусть это будет звездным часом для газет; пусть они дадут волю воображению, высказывают предположения и догадки, что они ведут разного рода переговоры. Больше всего она надеялась, что это заставит Чарльза и Наташу как следует поволноваться — знают они о цели встречи или нет.
Она согласилась встретиться с Яном в ресторане «Времена года», уже давно считавшемся роскошным местом для ленча. По мере того, как машина приближалась к Восточной Пятьдесят второй улице, Луиза все больше запутывалась в своих чувствах. Ей следовало ненавидеть Яна так же сильно, как теперь, ей казалось, она ненавидела Чарльза и, конечно, Наташу, но отчего-то она не испытывала к нему никакой ненависти.
В конце концов, она отвергла предложение Яна в Париже, а после смерти Бенедикта отказалась встречаться или разговаривать с ним, когда Наташа поделилась с ней новостями, о которых он явно хотел рассказать ей первым. Она демонстративно избегала его, если вдруг они сталкивались на деловых приемах. Зачем же она встречается с ним сейчас? Ну, скоро она это узнает.
Она приехала точно в назначенное время, но, как она и предполагала, Ян ждал ее за угловым столиком с левой стороны, тем самым, который ресторан резервирует для самых почетных гостей. Она порадовалась, что надела плотно облегающий, ярко-красный костюм от нового сверхмодного модельера Аззедина Элайа. Она знала, что выглядит потрясающе; и почувствовала себя еще лучше, заметив с первого взгляда, что Ян нервничает.
— Ты выглядишь просто фантастически.
«Отнюдь не благодаря тебе», — подумала она.
Луиза кивнула с едва заметной улыбкой.
— Ты не представляешь, как я счастлив с той самой минуты, когда ты согласилась встретиться со мной.
Она пристально посмотрела на него, отметив легкий проблеск седины в его волосах, больше морщин за стеклами очков в более тяжелой оправе, которые еще больше делали его похожим на крупного государственного деятеля.
— Не думаю, что нам следует терять время на любезности, Ян. Я приехала потому, что ты настаивал, и потому, что хочу знать, что ты задумал. — Она говорила холодно и твердо, но темные глаза сверкали.
Пол Кови, один из двух владельцев ресторана, подошел к ним, чтобы поздороваться с Луизой. Из оживленного обмена репликами между Яном и Кови она поняла, что Ян, должно быть, является здесь постоянным клиентом.
Они заказали перье; Луиза внимательно изучала меню, и в этот момент Ян заговорил:
— Если бы ты только позволила мне увидеться с тобой после смерти твоего мужа; если бы ты только дала мне шанс рассказать тебе в общих чертах, о чем я тогда думал…
— Моя сестра занимала в твоих планах приоритетное место, — сухо сказала она.
— Нет, ошибаешься. Это была только малая часть всего плана. — Он внезапно накрыл ее руку, затянутую в перчатку, своей. Луиза попыталась отнять ее, но он не отпустил. — Ты знаешь, какие чувства я всегда испытывал к тебе, Луиза. И твой муж знал. Вот почему, я думаю, я никогда по-настоящему не злился на него, несмотря на вред, который он пытался причинить мне. Вот почему я никогда не слушал Виктора, пытавшегося настроить меня против тебя. — Он криво усмехнулся. — Он старался изо всех сил — ты его знаешь, — но, видишь ли, я совершенно не могу думать о тебе плохо.
Луиза опять попыталась убрать руку, но безуспешно.
— Я бы сказала, теперь ты удачно мстишь мне. Это должно очень понравиться твоему брату.
Ян, казалось, нисколько не смутился.
— Месть? Что за вздор. Я деловой человек, Луиза, так же, как ты — деловая женщина. Я всегда хотел снова работать вместе с тобой, тебе это известно. То, что я сказал в Париже, остается в силе и по сей день, но после визита крутых ребят из «Тауэрс», — он по-мальчишески наморщил нос, вновь криво усмехнувшись, — с меня было довольно. Я понял, что шанса нет никакого, следовательно, я обратил внимание на другой рынок сбыта, где была вторая первоклассная звезда, твоя сестра.
Гнев придал ей силы. Она выдернула руку.
— Я пришла не для того, чтобы говорить о Наташе и о заговоре против моей компании.
— Каком заговоре?
— Ради Бога, Ян, избавь меня от этого, не надо прикидываться невинным свидетелем, будто ты ничего не видел и ничего не слышал. Ты ведешь себя, как владелец одной из бульварных газетенок, который заявляет, что понятия не имеет, что там напечатано. Почему в рекламном ролике используется в качестве примера завышенной цены «Истребитель морщин»? Почему не кремы, предупреждающие старение, от «Шанель» или «Лаудер», которые, между прочим, стоят дороже «Истребителя морщин»?
— Хороший спрос, — твердо сказал он. — Широкая известность, хотя, как ты отлично знаешь, название совсем не показано, и «Наташа» никогда не заявляла публично, что это крем «Луизы Тауэрс».
Он замолчал, залюбовавшись ею. Господи, он отдал бы все на свете, лишь бы держать ее в своих объятиях, увидеть обнаженной, заставить ее трепетать от своих прикосновений, заставить ее желать себя столь же сильно, как он, к своему изумлению, обнаружил, хочет ее сейчас. Несколько безумных мгновений он грезил о том, как приведет ее в свою новую, изысканно отделанную квартиру с захватывающим видом на реку, уложит на огромную кушетку в стиле рококо около окна и возьмет ее среди бела дня. Что за бесплодные мечты? Случится ли такое когда-нибудь?
— Не могу поверить своим глазам, так ты хороша, Луиза. Все мужчины смотрели на тебя, когда ты вошла. У тебя фигура пятнадцатилетней девушки. Восемнадцатилетней, — поправился он, глядя на полные округлости ее грудей.
Им принесли заказ, но оба почти ничего не ели.
— Луиза, вот официальное предложение. «Эвербах» хочет купить «Луизу Тауэрс». Они готовы заключить договор на пять лет, подразумевающий программу крупных капиталовложений на каждом уровне, строительство новых фабрик и завоевание новых рынков; и, естественно, мы хотим, чтобы ты оставалась президентом столько, сколько пожелаешь.
Жгучие слезы навернулись ей на глаза. Она зажмурилась, стараясь скрыть их. Она предполагала, что именно для этого он пригласил ее, одновременно и надеялась услышать это, и боялась. Ян заметил ее слезы, но ничего не сказал.
— Мы хотим построить прочную косметическую империю, с «Наташей» и прочими фирмами на расширяющемся массовом потребительском рынке, и «Луизой Тауэрс» в качестве главной драгоценности в короне среди других наших престижных компаний. — Его тон смягчился. — Глупо говорить, что все будет, как прежде. Наступают иные времена; ты и я вместе. Я не могу придумать другой такой непобедимой команды.
