По чистой случайности она нашла это «нечто» в следующем году, когда летела на «Конкорде» из Парижа, возвращаясь после короткой поездки по европейским институтам. Переворачивая страницы «Геральд трибьюн», она нечаянно толкнула бокал с вином своего соседа.
— Merde[5]!
Луиза повернулась, чтобы холодно извиниться, уже раздраженная тем, что вопреки договоренности с офисом, в переполненном самолете кого-то посадили рядом с ней, хотя ей купили два билета на два места рядом, чтобы избежать подобного соседства. Устраивать сцены было ниже ее достоинства, а теперь вот это!
Красное вино впитывалось в рукав дорогого на вид костюма из шерсти альпаки. Она встретилась с глазами столь же темными, как ее собственные, и столь же непроницаемыми. Она увидела смутно знакомое лицо, внушавшее тревогу, как лицо молодого маркиза де Сада, сказала она себе.
— Я прошу прощения.
— Не стоит читать газеты такого чертовски большого формата в таком маленьком самолете, миссис Тауэрс.
Его произношение было даже слишком английским, чересчур правильным. И не могло быть ошибки, в его тоне проскальзывали мягкие насмешливые нотки. Неужели она его знает? Едва ли. Ее темные очки не затемнили ее славу. В подобных случаях она с сожалением вспоминала флотилию самолетов «Тауэрс фармасетикалз». Время от времени она могла пользоваться одним из них и, поскольку компания стала общественной, то и платить за привилегию.
Когда появилась стюардесса с содовой водой, молодой человек заметил прозаическим тоном:
— Еще один костюм испорчен.
— Если вы назовете мне ваше имя и адрес, я прослежу, чтобы вам возместили ущерб. — Луиза вынула позолоченный карандаш.
— Какая типичная заботливость, миссис Тауэрс. Но лучше я сам вам сделаю костюм, чем позволю вам купить костюм мне.
Она недоуменно посмотрела на него, а потом вспомнила. Это был перуанский, или колумбийский, или какой-то латиноамериканский модельер — Дестина или как-то там еще, о котором она слышала от некоторых своих друзей. Кстати, Хэрриет надевала что-то из его коллекции во время круиза, чем Луиза искренне восхищалась. Смутно она припомнила, что в «Мире моды» он был провозглашен самым ярким молодым дарованием, и вскоре после этого его пригласили в Париж работать у «Диора» или у «Риччи».
В его облике было что-то порочное, решила она: то, как брови сходились на переносице в широкую темную линию над черными, мрачными глазами, патрицианский нос и крупный рот с циничной усмешкой. Потом он улыбнулся. Улыбка преобразила его так же, как, по мнению Бенедикта, улыбка преображала ее лицо. У него были белоснежные зубы и чувственная, привлекательная улыбка.
— Дерек Дестина. — Он протянул руку.
— Луиза Тауэрс. — Она пожала ее, а затем с отвращением поглядела на свою ладонь, ставшую липкой от красного вина.
— Merde, — еще раз мягко повторил он. Он спокойно окунул свой носовой платок в содовую и вытер ее руку.
Хотя Луиза терпеть не могла разговаривать с незнакомыми людьми, Дерек Дестина оказался настолько интересным спутником, что оставшуюся часть пути она слушала, смеялась и отвечала на его болтовню и карикатурные описания раздоров между мастерами высокой моды и модельерами готового платья в Париже.
— Когда Дэвид Хокни узнал, что его рисунки вдохновили Марка Бохана на создание новой коллекции, он, никогда раньше не слышавший этого имени, спросил: «Кто он такой?» — Ему сказали: «Один из ведущих парижских кутюрье». Ответ Хокни был сенсационным. «Я тоже начну у всех красть идеи», — заявил он.
До того, как они приземлились, Дестина показал Луизе альбом рисунков изысканных моделей одежды и образцов ткани экзотических и ярких расцветок.
— Да они просто необыкновенны, — сказала она ему. — Для кого они?
— Вы умеете хранить секреты? — Он снова одарил ее улыбкой кинозвезды.
— Могу попробовать — если захочу.
— Ладно, тогда я все равно вам скажу. Я получил интересное предложение от «Элизабет Арден» — знаете, у них есть лицензия «Фенди» на духи и «Хлое» Карла Лагерфельда. Карл похудел на восемнадцать килограмм, все его подбородки исчезли, — Дестина искоса посмотрел на нее, — вместе с некоторыми интересными частями тела.
Он помолчал, рассчитывая на ее реакцию, но Луиза оставалась невозмутимой.
— Вероятно, вы не знаете, но «Элизабет Арден» тоже известна как открывательница талантливых модельеров. Много лет назад сама мисс Арден открыла Оскара де ла Ренту. — Впервые в голосе Дестины проскользнул оттенок уважения. — Именно она поддержала его, когда он впервые приехал из Санта-Доминго. Что ж, теперь «Элизабет Арден» принадлежит фармацевтической компании, «Лилии», или «Гардении», или как там она называется, и для респектабельности хочет сама немного заняться меценатством. И потому я еду в Нью-Йорк, чтобы послушать, что они могут предложить.
Луизу позабавило, что фармацевтический гигант «Эли Лилли» будто бы рассчитывает стать респектабельным, заключив контракт с Дереком Дестиной. Все-таки творческие люди совершенно не от мира сего, но судя по тому, что она только что видела в альбоме, этот Дестина был необычайно талантлив.
— Вас подвезти?
— Было бы замечательно.
Сотрудник авиалинии «Эр Франс» встречал ее у дверей «Конкорда», чтобы быстро провести через иммиграционные и таможенные службы. Дестина следовал за ней, как послушная собачонка. Когда они очутились в здании аэропорта, раздался крик:
— Дерри, Дерек, сюда, иди сюда!
Луиза заметила в последних рядах толпы встречающих высокого белокурого юношу, истерически махавшего рукой.
— Похоже, вас все-таки встречают.
— Вовсе нет, — без запинки ответил Дестина. — Я просто знаком с этим мальчиком. Должно быть, он встречает кого-то другого.
Луиза видела, как он небрежно помахал юноше, а затем быстро пошел с ней к ожидавшему ее лимузину.
— Я говорил серьезно, — тепло сказал Дестина по дороге в город. — Я с удовольствием смоделирую для вас костюм или что-то еще и подарю вам.
— Об этом не может быть и речи, но мне хотелось бы взглянуть на вашу коллекцию. — Луиза приняла решение. — Если вас не устроит предложение «Арден», возможно, вы предпочтете поговорить с нами.
Он широко улыбнулся.
— С огромным удовольствием. Не думаю, что мне захочется стать вашим соперником так скоро после нашего знакомства, — он снова искоса взглянул на нее. — Мне было бы намного приятнее работать с прекрасной женщиной, чем на когорту безликих денежных мешков в фармацевтической компании.
