— Прошу прощения, подождите еще немного, — сказала мне пожилая женщина, и я согласно кивнула.
Секретарь быстро и споро налила из кулера воды в графин, быстренько поставила на поднос несколько стаканов и вновь скрылась в кабинете директора, опять неплотно прикрыв за собою дверь, за которой неистовая родительница не прекращала обвинять парня с ежиком на голове в ужасном преступлении — избиении собственного сына чуть ли не до полусмерти. Его мама пыталась слабо оправдываться, но напор Лилии Аркадьевны подавляла всяческую ее попытку защитить сына.
— Ну что же вы так на Костю, — почти взмолилась женщина, — он ведь драку-то и не начинал. Мне ребята сказали, они оба виноваты. Да и Костик тоже в драке получил…
— Вы посмотрите! Посмотрите! — забушевав, перебила ее бесцеремонно Лилия Аркадьевна. — Получил он! Да ваш сын, уважаемая, не получил ни единой травмы! А теперь взгляните на моего Мишу! Миша, посмотри на маму, — велела она между делом молчащему парню. — Посмотрите! Губа разбита, под глазом вульгарный синяк! И на ребрах синяки!
— Да он сам нарывался на нас, — подал хриплый голос Костя. В ответ ему раздался смех — смеялся, скорее всего, тот самый Миша с фингалом под глазом. И если честно, смеялся как те самые ребята, которые снимают на камеру мобильника падение друга, хихикая при этом, как притомившиеся гиены. И снимают при этом вертикально.
— Нарывался? — переспросила изумленно от того, что с ней припираются, Лилия Аркадьевна.
— Нарывался, — с вызовом в голосе подтвердил парень. — Мало еще мы ему вмазали!
— Пр-р-ридурок, — прошипел в ответ ему оппонент по имени Михаил. Интересно, а если мальчишки прямо в кабинете директора опять схватятся, что они делать будут? А, тут же есть прекрасная охрана в лице Артура и его коллег. Они, наверное, быстро прибегут и восстановят мир и равновесие.
— Козел, — не сдержался Костя, и эта короткая перепалка вызвала новый приступ жесточайшего батхерда у Лилии Аркадьевны, которая даже меня начала напрягать. Отличная школа. Я думала, в ней тишина и покой, а тут войны целые.
— Как вы воспитали своего ребенка, уважаемая? Вы посмотрите на него — почти полноценный преступный элемент! Как вам только не стыдно за его поведение? Да я бы на вашем месте загорелась бы от стыда!
Я еще ни разу не встречала людей, которые горели бы от стыда синим пламенем, а потому хмыкнула.
— Не кричите на мою маму. — Видимо, Костю эта тетка довела до бешенства — голос его был тих, но крайне зол.
— Константин, помолчи, — велел ему директор. — Не усугубляй свое положение.
— А что, пусть говорит. — В голосе блондинки появился металл превосходства. — Пусть. Мерзавец. Вы что, думаете, я оставлю это просто так? О, простите, нет. Нет, нет, нет и еще раз нет. Я не позволю вашему сыночку ходить и просто так избивать детей. Этим делом займется полиция. Или вы думаете, у меня нет связей? Кстати, — вдруг спросила Лилия Аркадьевна хищно, — моего мальчика ведь двое избивали. Кто второй? Где его мать?
Тут произошла очень-таки эпичная сцена. Буквально за пару секунд до вопроса не прекращающей кричать Лилии Аркадьевны, которой не помогали даже увещевания явно уставшего от всего этого директора, дверь в приемную отворилась, и в кабинет быстрой упругой походкой вошла женщина с прямой осанкой и в деловом костюме: темно-синей юбке-миди по фигуре и жакете такого же цвета с округлым вырезом и контрастной светлой окантовкой. На согнутом ее локте висело аккуратно сложенное пальто, во второй руке она держала строгую женскую сумку, больше похожую на дипломат. Следом за ней шагал молодой человек чуть выше среднего роста, но крепко сбитый и, скорее всего, занимающийся каким-то силовым видом спорта — даже под школьной формой была заметна довольно-таки неплохая для школьника фигура. Загорелый, темноглазый и темноволосый, с греческим мужественным профилем, выглядящий старше своих лет и почему-то довольно знакомый, хотя где я видела этого парня, я ума не прикладывала, да и, если честно, в эти секунды мало обращала на него внимания. Куда больше меня заняла его спутница.
У меня, кажется, чуточку приподнялись брови, хотя внутри разыгралась настоящая огненная буря удивления и недоумения, приправленная редким для меня смущением. В этой женщине с открытым серьезным лицом и со светлыми густыми волосами, верхние пряди которых были заколоты на затылке, я не без удивления узнала Инессу Дейберт — известного журналиста, ту самую женщину, на которую я давным-давно хотела ровняться, и которая была для меня примером для подражания.
Я совершенно не ожидала, что встречу Инессу в средней школе № 8.
Мимолетом вежливо кивнув мне, журналистка стремительным шагом направилась к неплотно запертой двери, открыла ее и, услышав вопрос Лилии Аркадьевны, уверенным и очень знакомым мне по разным передачам голосом сказала:
— Я здесь. Доброго всем утра. Прошу прощения за опоздание.
На лице ее сына — а кем мог быть этот парнишка в форме ученика? — появилась ухмылка, впрочем, не злая. Вопрос Лилии Аркадьевны он тоже отлично слышал. Следом за матерью он вошел в кабинет, не потрудившись плотно захлопнуть дверь, что мне, конечно, было на руку. Ведь не каждый день можно встретиться с человеком, на которого хочешь быть похожим! До этого Инессу я видела только на двух официальных мероприятиях, на которых присутствовала, как сотрудник газеты, но не общалась с ней.
— Здравствуйте, Инесса Викторовна, присаживайтесь, — тотчас откликнулся директор, судя по звукам, вставая и отодвигая стул для матери своего еще одного ученика.
Степень моего замешательства стала еще выше. И, кажется, не только моего. Истеричная блондинка, так переживающая за своего гиенохихкикающего Мишу, вопреки моим ожиданиям, не стала орать и вопить, а манерным, но доброжелательным голосом произнесла:
— О-о-о, какая встреча! Инесса, доброе утро, доброе утро! И вы тут. Ах-ха-ха-ха, я и не ожидала встретиться с вами.
— Да? А я ожидала, — отозвалась Инесса. Голос у нее был довольно громкий, ровный, может быть, чуть-чуть жестковатый — такие бывают у людей, привыкших говорить в лицо все то, что думают, но очень хорошо поставленный — звуки журналистка произносила идеально.
— Ожидали?
— Ну конечно. Я знаю, с кем в классе учится мой ребенок, — отозвалась Инесса. — И с кем он подрался — тоже. Знаю, что это не совсем тактично прозвучит, но сегодня у меня очень много дел, в том числе прямой эфир, к которому мне нужно подготовится. Поэтому я предлагаю в максимально короткие сроки решить проблему.
— А что ее решать? — защебетала голубкой Лилия Аркадьевна, заставив меня сморщить нос. — Вон тот молодчик затеял драку на пустом месте, избил моего сына, и вашего ребенка тоже в драку втянул. Безобразие! А мать его только покрывает! Господи, я уже чего только тут не натерпелась, Инессочка! Этот наглец мне прямо при директоре и матери хамит, грубит и моего Мишу обзывает! Я буду добиваться того, чтобы этот, с вашего позволения ребенок, — почти выплюнула эти слова Лилия, — прекратил обучение в этой школе.
