Меня стали рассматривать еще с большим интересом, но все так же молча.
— Скажите им садиться, — шепнула мне весело Светлана Викторовна.
— Не могу, — отвечала я так же тихо, — это пока что не моя обязанность.
Что за глупости?
— Какая же вы стеснительная, — улыбнулась мне учительница и разрешила детишкам сесть. Они тотчас развалились за партами перед открытыми тетрадями и учебниками — урок был сдвоенным, и перемена прервала ребят на изучении какого-то материала — как позже оказалось, это был урок литературы и ученики обсуждали антиутопическую повесть "Котлован" Платонова.
— Вы пока посидите на задней парте, Анастасия Викторовна, посмотрите, как мы работаем, — сказала, улыбаясь, учительница, и я, послушав ее, пошла по проходу между первым и вторым рядами, к своей большой неожиданности увидев на третьей парте первого ряда мальчишку по имени Костя, который был в кабинете директора, а на третьем ряду, на предпоследней парте — сына Инессы Дейберт, Ивана. На втором ряду, на второй парте, с недовольным видом барчука сидел отпрыск визгливой Лилии Аркадьевны. В одном его ухе я заметила наушник. Что же, мальчик явно не любитель учиться, если на уроке слушает музыку.
Ого, а мне повезло оказаться с этими ребятками в одном классе. Забавно, однако. Глядишь, еще раз с Дейберт встречусь — она классная и справедливая. В этом я сегодня еще раз убедилась.
Класс оказался довольно большим — почти тридцать человек, и мальчиков было примерно столько, сколько и девочек, а может быть, на пару человек больше. Я села за самую последнюю парту второго ряда, которая по неизвестным причинам пустовала — сидевшие передо мной высоченные парни, больше похожие на профессиональных волейболистов с детскими лицами, тут же принялись оборачиваться. Когда мальчишки обернулись раз в третий или четвертый, я широко им улыбнулась и кивнула на доску, около которой Светлана Викторовна объясняла, что котлован — это метафора могилы, и что перед тем, как что-то создать, нужно что-то разрушить, и делала это все с тем же восторженным видом. Вот что значит человек, влюблённый в свою работу!
В ответ один из баскетболистов (как позже выяснилось, эти двое, действительно занимались именно этим видом спорта, выступая не только за сборную школы, но и за юношескую сборную города) печально вздохнул, так, что мне захотелось пожалеть его, а второй неистово помотал головой, говоря, что литература его совсем не интересует. Меня это, впрочем, не впечатлило, и я вновь кивнула на доску. Ребята отвернулись. Зато через минут пятнадцать мне на стол прилетела скомканная бумажка, в которой кто-то корявым почерком спрашивал, сколько мне лет, пририсовав кучу смайлов. Отвечать я, естественно, не стала, но настроение мне это подняло.
Время пролетело незаметно. По сравнению с тем, сколько длиться одна пара, урок показался мне коротким-прекоротким, я даже ни разу и на часы-то не взглянула. Занятие показалось мне интересным, да и большинство учащихся, к моему удивлению, не были аморфными бегемотиками, живущими от перемены до перемены — они слушали учителя, отвечали на вопросы, что-то записывали в тетради, искали в учебнике, не стесняясь, говорили свои мысли. Светлана Викторовна скакала по всему кабинету, явно находясь в эйфории от урока, и только в конце она опомнилась, что не отмечала отсутствующих в классном темно-зеленом журнале, важно лежащим у нее на столе с кипами тетрадок и стопками книг.
— Ох, две минутки до конца урока. Как же быстро с вами время летит! Все записали домашнее задание? Прекрасно! А кого у нас сегодня нет?
— Охотниковой нет, — ответило несколько голосов одновременно. — И Зарецкого!
— Катя болеет, — тут же сообщила какая-то девочка с первой парты, место рядом с которой было пусто.
— Ой, бедняга! Пусть выздоравливает! — засюсюкала Светлана Викторовна. — А с Ярославом что?
Я в тот момент даже ухом не повела, услышав это имя. Ну как, как мне могло прийти в голову, что это тот самый Ярослав? Да никак! Он вообще на ученика не очень-то был похож при наших двух печальных скоротечных встречах!
— Ванечка, — обратилась к сыну Инессы Светлана Викторовна. — Что с Ярославом? Болеет?
— Не знаю, — отозвался тот.
— Если болеет, пусть выздоравливает! Сейчас какая-то простуда по году ходит!
На это Иван уже ничего более не сказал. Эх, если бы я внимательнее присмотрелась к его смуглому непроницательному лицу, напрягла бы, как следует, память, я бы наверное, поняла, что за друг у него такой по имени Ярослав, но мне, увы, было совершенно все равно. Но я этого не сделала, более того, я подумала, что его лицо мне смутно знакомо как раз потому что он — сын Инессы Дейберт, которое я видела в какой-нибудь передачи или статье.
После того, как урок закончился, я почти полтора часа провела в компании ставшей действовать мне на нервы своим супер позитивным настроем Светланы Викторовны. И после, уставшая, как будто бы не просто так сидела и слушала дружеские наставления старшей коллеги, а разгружала вагоны с учениками, поплелась домой — готовить на завтра первый урок по русскому языку, который мне поручили сделать в электронном виде — дабы задания отображались на интерактивной доске. К тому же, каждый урок нужно было оформить в специальной табличке, где надобно было писать его подборный план, а также цели, задачи и какие-то выводы.
Я вышла из школьных ворот, соображая, где находиться остановка, и остановилась около дороги, неподалеку от резво затормозившей серебряной "Ауди", доставая из сумки наушники, конечно же, запутавшиеся так, словно они хотели стать одним целым.
— Давай уже, выпрыгивай и вали в школу, — услышала я мужской благодушный глубокий голос. Он доносился из авто, одна дверь которой была приоткрыта и из нее торчала длинная нога какого-то, судя по всему, парня в кроссовке. — И так опоздал на два урока.
— Я проспал, — огрызнулся кто-то в ответ — видимо обладатель подергивающейся ноги. — Поздно лег. И вообще, подожди, у меня наушники запутались.
— Наверное, тебе дибук спать не давал? — ехидно поинтересовался первый голос в машине.
— Это тебе он не давал. Вселившись в твою девчонку, — хохотнул смутно знакомый второй голос, но оборачиваться, чтобы посмотреть, кому он принадлежит, я не стала — и последнее, что я слышала, прежде чем погрузиться в мир оперной музыки, стал громкий хлопок двери и едва слышные звуки чьих-то шагов по асфальту.
Зря или нет?
Не знаю.
С уроком на завтра (звучит так, как будто бы я снова пошла в школу!) я справилась на удивление быстро, а после еще даже написала небольшую статью в газету, отправив ее главному редактору, с которым мы чаще всего общались по Интернету. Затем дала себе вовремя немного передохнуть и, отпивая глотки только что сваренного кофе, позвонила Алене. У нее в школе тоже все прошло довольно гладко, и даже класс ей понравился, хотя, судя по всему, мальчишки-старшеклассники пытались с нашей моделью заигрывать, что, в принципе, неудивительно.
