Однако неудивительно, что я ничего не ощущала.
— Короче, — продолжает Гэбриел, уже смелее, — я встречался с десятками красавиц, чтобы сбить прессу со следа. Не хочу, чтобы мою сексуальную жизнь подвергали разбору на каждом шагу.
— Проблема в том, — вмешивается: Фрэнки, — что девушки, с которыми встречается Гейб, ожидают большего.
— И это само по себе проблема. — Гэбриел явно встревожен. — Рано или поздно одна из них пойдет к Максу Клиффорду с интересным рассказом о том, чего у нас не было. Клиффорд не дурак, он быстро сложит два и два. А если нет—то где-то рядом шныряет Анжела Эндрюс. Она явно что-то разнюхала.
Фрэнки смотрит в стол и делает вид, что его крайне интересуют пятна кетчупа.
— Если это та женщина, о которой я думаю, то у нас, кажется, проблемы…
— Жакет от «Прада»? — намекаю я.
— Да! Потрясающая шмотка. — У Фрэнки загораются глаза. — Анжела заглянула, когда Гейб был в душе, и я открыл дверь. Такая приветливая, милая… мы отлично поболтали. Прости, — добавляет он, глядя на Гэбриела, закрывшего лицо руками. — Я думал, это твоя знакомая. Она столько о тебе знает.
— Все ясно, — говорит Гэбриел. — Она уже в курсе.
— Нет, — яростно взвизгивает Фрэнки. — Я не сказал, что я гей.
Мы с Гэбриелом одновременно смотрим на него. Фрэнки, в ярко-зеленой шелковой рубашке и своих любимых кожаных брюках, с густым слоем туши на ресницах, — воплощенный гей. С тем же успехом он мог бы расхаживать в латексных шортиках.
— Полагаю, она догадалась, — мягко говорит Гэбриел. — Она совсем не глупа.
Фрэнки прикусывает губу.
— Нужно придумать, что я здесь делаю. Может, мне снова с ней поговорить? Например, прикинуться уборщиком.
— Нет! — одновременно отвечаем мы с Гэбриелом.
— Именно поэтому я хочу, чтобы ты подумала над моим предложением. — Гэбриел оборачивается ко мне. Трудно сказать, у кого взгляд трогательнее — у него или у Пушка. — По-моему, план превосходный, Кэти. Ты моя подружка, а поскольку Фрэнки твой приятель, он может бывать в доме когда вздумается. Пресса скоро соскучится и отвалит, и все будут счастливы.
— Лгать нехорошо, — протестую я.
Откуда это взялось? Я прожила в доме священника всего двадцать четыре часа, но поучения Ричарда уже укоренились в моей голове. Почему в последнее время буквально все просят меня врать?
— Ну… теоретически ты права. — Гэбриел небрежно помахивает рукой с идеальным маникюром. — Но, во-первых, ты девушка, во-вторых — моя подруга.
— Да?
— Конечно! — восклицает Фрэнки. — Он тебя обожает. Ведь так, Гейб?
Гэбриел кивает, как собака в рекламе.
— Разумеется, — подтверждает он.
Я прикусываю губу. Соблазнительное предложение. Деньги за красивые глаза. Все прелести любовной связи, без необходимости заниматься сексом. Я буду жить в роскошном доме и спокойно писать роман. Пусть окружающие думают, что красавец актер сходит по мне с ума. Мужчины, которые много лет вытирали об меня ноги, от досады полезут на стенку.
Впрочем, не то чтобы их было много.
Но хотя бы те, кто есть. Например, Джеймс. Кстати, я утешусь тем, что Корделия с ума сойдет от ярости. Может быть, Вера Вонг поймет намек и начнет шить платья двенадцатого размера.
Или даже четырнадцатого.
И объявит Корделию персоной нон грата.
— А как же Олли? — спрашиваю я у Фрэнки, который вскакивает из-за стола и достает из холодильника бутылку шампанского. — Что он подумает?
Фрэнки трясет бутылку.
— А при чем тут Олли?
Гэбриел прищуривается.
— Ты же сказала, что у тебя нет парня.
— Олли не ее парень. — Пробка выскакивает и летит через всю кухню, шампанское струится из бутылки, и кухня наполняется восхитительным ароматом. Фрэнки явно вошел во вкус. Обычно мы могли позволить себе разве что «Каву» в день зарплаты.
— Он мой кузен. Встречается с какой-то жуткой стервой, у которой чудовищная надутая грудь.
— Надутая? — переспрашиваю я. — Значит, Олли по-прежнему с Ниной?
— Насколько я знаю — да. — Фрэнки разливает шампанское по трем бокалам. — Когда я еще был в Лондоне, он то и дело куда-нибудь с ней ходил, и она постоянно ему звонила. Честно говоря, я почти не видел Ола, с тех пор как ты перебралась к Джуэл. Он стал таким несчастным… И — да, у Нины искусственная грудь. У тощих не бывает таких буферов. Даже у Виктории Бэкхем…
— Бог с ним, с Олли, — перебивает Гэбриел, глядя на меня поверх бокала. — Ты согласна на мое предложение?
— Что терять? — добавляет Фрэнки. — Ты ведь всегда хотела найти романтического героя. А теперь тебе предлагают отличную сделку.
— Назови цену, — настаивает Гэбриел.
Интуиция подсказывает, что я об этом пожалею.
— Я подумаю, ладно? Нужно привыкнуть к этой идее. И потом, я не больно-то похожа на подружку суперзвезды.
— Все поправимо, — быстро отвечает Гэбриел. — Надо сделать тебе хорошую прическу, купить новую одежду, научить общаться с прессой… Будет весело. Как в «Моей прекрасной леди».
Новый гардероб! Серьезное искушение.
— И приведем в порядок твои зубы.
— Зубы? А что с ними не так? Я ведь не Остин Пауэрс.
— Их можно отбелить или даже поставить коронки. А еще ты будешь ходить в спортзал, чтобы сбросить несколько фунтов и обрести форму. — Гэбриел задумчиво поглаживает поросший золотистой щетиной подбородок, явно наслаждаясь предстоящей ролью профессора Хиггинса. А я, значит, стану Элизой Дулитл.
— Скоро будешь выглядеть как надо.
— Что?! — оскорбленно переспрашиваю я. Все это до ужаса напоминает Корделию и ее тиранию. Я и без того несчастна; если же придется в течение неопределенного срока питаться травой и делать приседания, то лучше сразу вскрою себе вены, ей-богу.
— Нет-нет, ты и сейчас неплохо выглядишь, — поспешно поправляется Гэбриел. — Но это на тот случай, если кто-нибудь что-то заподозрит. Я ведь могу подцепить любую девушку, не забывай. Люди должны поверить, что ты действительно моя подружка.
Я удивленно смотрю на него. Потрясающе самодовольный и бестактный. Прямо-таки чемпион.
— Соглашайся, — говорит Фрэнки. — Ты ведь любишь романтику.
— Подумаю, — твердо повторяю я. — И баста. Поговорим завтра.
А тем временем я постараюсь найти другую работу — желательно ту, которая никак не связана с продажей вибраторов и кружевных лифчиков.
Однако Гэбриел и Фрэнки чокаются и улыбаются с таким видом, как будто я уже согласилась.
У меня очень скверное предчувствие.
В домик священника возвращаюсь совершенно трезвой в отличие от Фрэнки и Гэбриела, которые прикончили вторую бутылку шампанского. Вдобавок я страшно измучена. Ковыляя по темной заросшей тропе, под мелким дождем, который мочит волосы, и вдыхая запах мокрой овечьей шерсти (в Фоу Джуэл настояла на покупке нового свитера), я испытываю сильный соблазн упаковать вещи и немедленно вернуться в Лондон. Я приехала в Корнуолл в поисках мира и покоя, чтобы писать роман и оправляться от шока, — и что же? Загадок и ловушек вокруг больше, чем в шпионском фильме.
