армии Северо-Западного фронта, свой участок вместе с дивизиями она передаст 34-й и 22-й армиям. В ее состав можно будет включить часть прибывающих дивизий, придать тяжелую артиллерию и полностью закрыть Гжатское направление. Но это дальше вам решать, Георгий Константинович.
Жуков моментально оценил все сказанное начальником Генерального штаба — своевременное прибытие пяти-шести дивизий в Гжатск позволяло нейтрализовать намечавшийся прорыв заслоном из новой 27-й армии. К тому же удар «подвижной» группы Баранова с армией Рокоссовского мог заставить немцев отреагировать на него выделением части сил, не меньше корпуса. И тем резко ослабить напор на север. Да и не такой он и быстрый — сейчас везде стоит грязь, пусть и не такая непролазная, как могла бы быть, но сильно затрудняющая использование автотранспорта, и как следствие, продвижение танковых и моторизованных дивизий идет медленно.
— Борис Михайлович, а что насчет танков?
— А танков у меня нет, голубчик, не обессудьте, только одна бригада, и та на доукомплектование, — в голосе начальника Генштаба прозвучали обескураживающие нотки, он словно извинялся. Но после короткой паузы, видимо ушедшей на обдумывание ситуации, произнес:
— Позвоню в Ленинград, думаю, Григорий Иванович найдет для вас одну-две бригады или, по крайней мере, передаст два-три полка КВ, у него их пять осталось, правда, один на формировании.
От последних слов Георгия Константиновича чуть ли не передернуло — Ленинград как он знал начал потихоньку выпускать военную продукцию, хотя большая часть заводов была эвакуирована. И КВ снова собираются там выпускать, но пока доделывают те корпуса, что остались на складах с башнями. Вроде немного, счет на несколько десятков ежемесячного выпуска пойдет, но решение Верховного главнокомандующего оставлять восстановленному Северному фронту, в который снова объединили Ленинградский и Карельский, значительную часть продукции, особенно КВ бесило. У Кулика пять полков, больше сотни штатных машин, его войска не воюют, а отсиживаются в окопах, а для того чтобы передать два-три полка его жадность давит, кулацкая природа проявляется. Застарелая со времен Халхин-Гола неприязнь в душе никуда не исчезла, наоборот, она постоянно возвращалась, и с очень «мутными приливами» каждый раз…
Первая половина ноября 1941 года не задалась у вермахта в его «победоносном» походе на восток, хотя до Москвы оставалось немного, один бросок для танковых и моторизованных дивизий. Но «генерал Грязь» неожиданно смешал расчеты офицеров Генштаба, крепко недооценивших это прескверное обстоятельство. И когда со второй половины месяца землю стало прихватывать утренним морозцем и начал выпадать снег, генералы обрадовались, посчитав что остатков относительно «теплых» дней им хватит для занятия русской столицы…
Глава 57
— Хворает Борис Михайлович, по голосу слышно. Приходится поддерживать, как могу. Немцы ударили от Юхнова на Гжатск, собираются отсечь весь Западный фронт, — несмотря на опасность ситуации, Кулик ухмыльнулся, поглядывая на секретаря ЦК. И пояснил:
— Нельзя вносить в первоначальный план изменения, если они приводят к отсрочке выполнения главного замысла. Но фон Бок не устоял перед соблазном ударить в бок — надо же, как тут похоже звучит. Но одной танковой армии маловато будет, там нужно две, но 3-я нацелилась на южный укрепрайон. Изменился ход истории, теперь Гот с Гудерианом собираются заходить с юга, но уткнутся на Тулу, причем первого не «усадили» на полевую армию. Вроде небольшие изменения, Андрей, были в самом начале, но сейчас реальность трансформируется очень сильно.
— Западный фронт могут окружить, Григорий?
— Если ударят обе танковые группы, то есть уже армии — без всяких сомнений. Но там одна 4-я, пусть усиленная 39-м моторизованным корпусом, но это не так и много — семь или восемь «подвижных» дивизий, и уже хорошо потрепанных. Вряд ли дойдут до Гжатска, но отступать все же придется, когда их инфантерия всей массой навалится. Но время выйдет, время — декабрь на носу, вторая половинка ноября вот-вот начнется. У немцев две, максимум три недели до взятия Москвы, тут надо было рисковать и из 1-й танковой армии корпус перебрасывать, но в Берлине не стали этого делать, хотят еще и Ростов взять. Не хотят планы на юге пересматривать, хотя здесь в оборону давно присели. Но нет — везде стараются поспеть.
Кулик уселся за стол — за оконным стеком вечерело, промозглая питерская сырость, с залива шел ветер, облака накрыли город. Немецкие дальнобойные батареи сильно не беспокоили от Тосно — их крейсера в ответ не раз накрывали огнем, а прошлый раз накрыли бомбардировщики. И вот уже три дня тишина — не стреляют, замолкли, хотелось бы думать, что навсегда. Впрочем, это ненадолго — в январе фронт будет отодвинут, теперь в этом Григорий Иванович не сомневался. И потому полная уверенность имелась, что Ленинград не в блокаде, заводы работают, две ветки железной дороги исправно поставляют грузы, а перегон от Мги до предместий закрыт зениткам, которых там установили множество.
— Вот и хорошо, ошибками противника нужно воспользоваться также, как за наши просчеты немцы били все лето и осень. Надеюсь, зимой получится с контрнаступлением, главное, новые КВ в декабре начнем делать, а еще «полтинники» и «гадюки». Пусть мало поначалу, но в январе и феврале куда больше выйдет, так что есть, что на фронт отправить.
— Получится наступление, Андрей, еще как получится. У Шапошникова резервы собраны значительные, в декабре на фронт хлынут. А сотня дивизий, пусть даже таких ущербных «половинок», себя покажут. Это не бригады, они в полтора раза их сильнее, те усиленные полки, а эти скорее как ослабленные дивизии получились. И корпусное управление потому ввели пока только на них, сообразили, что громоздкими армиями управлять крайне затруднительно. Хорошо, что расформирование корпусов относительно недавно закончилось, теперь новые соединения взамен упраздненных куда легче будет создать — опыт то получен, как негативный, так и позитивный. Единственное, что жалко — время — создали почти сотню корпусов, стрелковых и механизированных, потом их упразднили без всякой на то необходимости, теперь снова за формирование приниматься. И все суетливо, наспех, даже толком не продумали. Правильно Рокоссовский про Жукова написал в аттестации — «штабную работу органически ненавидит».
— Так нас с тридцать девятого года лихорадит — тогда ведь первые механизированные корпуса упразднили, чтобы в следующем году заново создавать. Причем в значительно возросшем количестве…
— Вот-вот, ломать, не строить, все просто. Так и сейчас — чего стоило все танковые дивизии реорганизовать в бригады? Даже номера менять не пришлось. И заодно развернуть в бригады танковые полки моторизованных дивизий, а последние уже
