— Держи и не отпускай, пока я не разрешу. — Пальцы Стерлинга сжали металл, глаза расширились, в них наконец-то появилось какое-то живое выражение, и Оуэн наградил его, с силой стиснув тонкие, сильные запястья. — Чувствуешь? — прошептал он. — Как мои руки удерживают твои? Сейчас я уберу их, но ты все еще будешь ощущать, как я держу тебя, и не отпустишь перекладину, как если бы твои руки были к ней прикованы. — Он наклонился и запечатал губы Стерлинга неторопливым, глубоким поцелуем, вылизывая языком нёбо, пробуя его на вкус. — Я могу пристегнуть или привязать тебя так крепко, что даже дышать будет тяжело, но это лишь видимость. На самом деле, чтобы ты оставался там, где я хочу, мне нужно только приказать. — Он ослабил хватку и потер большими пальцами пульсирующие на запястьях жилки. Кожа казалась горячей, и завтра на ней наверняка проступят синяки. Запястья Стерлинга, наверное, уже ноют, но это была чистая, теплая боль, приятная и ожидаемая, а не вызванная шоком и предательством удара в лицо.
Оуэн скользнул ладонями вниз по рукам Стерлинга, его груди, не столько лаская, сколько заявляя свои права на каждый дюйм этого тела.
— Ты мой, Стерлинг. Ты принадлежишь мне. Скажи это.
Передернувшись, когда пальцы Оуэна обвели головку его члена, Стерлинг простонал:
— Я твой, Оуэн. Я принадлежу тебе. Только тебе. Я хочу только тебя.
— Вот и хорошо. — Оуэн наклонился к нему и лизнул сосок. Царапнув его зубами, он прихватил нежный комочек и стал сосать и гладить языком, пока тот не сморщился и не покраснел, а Стерлинг не начал всхлипывать. Такой отзывчивый… Оуэн занялся вторым соском… и к тому времени когда он закончил, член Стерлинга весь блестел от смазки, а руки стиснули перекладину в изголовье так, что побелели костяшки.
— Пожалуйста, — прошептал Стерлинг, и Оуэн задумался, понимает ли тот, как на него действует это слово, даже когда он произносит его ненарочно, потому что в таком состоянии вряд ли он мог отдавать себе в этом отчет.
Впервые за все время, что они были вместе, Оуэн наклонил голову и коснулся члена Стерлинга губами. Стерлинг вскрикнул, но не разжал пальцев, когда Оуэн стал пробовать его на вкус, дразня невыносимо нежную кожу губами и языком. Он медленно изучал Стерлинга, подмечая каждый стон, каждое движение, слизывая накапливающуюся на головке солоновато-горьковатую влагу, от которой у Оуэна просто текли слюнки. Когда он наконец втянул член Стерлинга в рот, скользя губами по стволу, Стерлинг задержал дыхание, напрягшись всем телом.
Стерлинг прекрасно понимал, что не может кончить без разрешения, но Оуэн не мог отрицать, что ему было любопытно, как далеко он может зайти.
Он всегда любил это. Он знал Домов, которые никогда не отсасывали своим сабам, заявляя, что это слишком сбивает баланс, нарушая установленные границы. Оуэн считал это чушью. Именно он все контролировал, так же как если бы его член был во рту Стерлинга, горячем, боготворящем, послушном. Черт, да если бы он захотел, мог бы приказать Стерлингу отшлепать его, и все равно остался бы главным.
Почувствовав, как головка члена Стерлинга упирается в заднюю стенку его горла, Оуэн слегка ослабил напор, наслаждаясь беспомощными всхлипами Стерлинга и лениво лаская языком скользкую плоть. Стерлинг инстинктивно шевельнул бедрами, но даже в добром расположении духа Оуэн не собирался позволять такое. Он выпустил член Стерлинга изо рта и придавил его бедра к постели, удерживая на месте.
— Я приказал тебе лежать и не двигаться. Если попробуешь еще раз так сделать, придется отменить спанкинг, который я запланировал в качестве одного из подарков.
Стерлинг вздрогнул; на глазах у него выступили слезы.
— Прости. Я больше не буду, обещаю. Я не буду двигаться.
«Не стоило выдавливать это из него, — запоздало подумал Оуэн. — Стресса ему и так хватает».
— Я разрешу тебе сегодня кончить, — сказал он Стерлингу. — Но не сейчас… и не так. Я знаю, ты можешь потерпеть, и я очень на это рассчитываю; уверен, ты меня не разочаруешь.
— Да, — прошептал тот и закрыл глаза. — Боже, мне так хорошо. Не могу поверить, что ты правда… я так мечтал об этом. Представлял, как ты прикасаешься ко мне. Я все сделаю. Все что угодно.
— Сейчас я хочу лишь, чтобы ты не двигался и не кончал, — сказал Оуэн, снова обхватив член Стерлинга губами, и расслабил горло, впуская его по самые яйца.
Крик, вырвавшийся у Стерлинга, был очень похож на тот звук, который он издавал, кончая, и Оуэн почти ожидал, что почувствует горьковато-солоноватую влагу на языке, но Стерлинг сдержался. Оуэн не знал, сколько еще они оба смогут вытерпеть, но все равно немного помучил Стерлинга, чтобы довести его до той грани, где он не станет напрягаться, когда реальность происходящего схлестнется с его возбуждением.
Одной рукой он сжал тугие яички Стерлинга, а другой — его член, игриво водя самым кончиком по своим сомкнутым губам, а потом задевая зубами. Стерлинг дышал тяжело и прерывисто, но решающим фактором стало то, что Оуэн и сам оказался слишком близок к разрядке, чтобы тянуть еще. Слишком много месяцев ему приходилось только дрочить, не рассчитывая на большее, слишком долго он ждал этого.
Оуэн опустился на колени, не выпуская член Стерлинга из руки. Ловким, доведенным до автоматизма движением он раскатал по своему члену презерватив и налил немного смазки себе в ладонь.
Несколько раз проведя по нему ладонью, теми же скользкими от смазки пальцами он начал растягивать Стерлинга. Кончики влажно скользили по тугому кольцу мышц, в которое он столько раз входил пальцами и фаллоимитаторами, но никогда своим членом. Стерлинг застонал и расслабился — уже хорошо обучен — даже пошире раздвинул ноги, когда Оуэн скользнул в него двумя пальцами. Мышцы на мгновение сократились, обхватив их, жадно, умоляя о большем, неохотно поддались, и Оуэну пришлось медленно подышать через нос, чтобы сдержаться и не оттрахать Стерлинга, войдя одним рывком, растворившись в его теле.
Главное, что Стерлингу это нравилось, вынуждало хотеть еще и еще.
Оуэн слегка согнул пальцы, задев простату и заставив Стерлинга ахнуть и вздрогнуть.
— Открой глаза, — сказал ему Оуэн, высунув пальцы и слегка подвинувшись, так что головка его члена оказалась у самого входа. Стерлинг подчинился. Он казался ошеломленным, доведенным до отчаяния, но все же ответил на взгляд Оуэна. — Я не стану этого делать, пока ты сам меня не попросишь. Если ты не этого хочешь, это твой шанс…
— Пожалуйста, — шепотом произнес Стерлинг, не дожидаясь, когда Оуэн договорит, нетерпеливый, капризный мальчишка. — Оуэн, я хочу, чтобы ты меня трахнул. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Стерлинг слегка приподнял бедра; дыхание его сбилось, зрачки расширились. — Пожалуйста, трахни меня. Ты мне нужен, мне нужно…
