от записей и уставился на него во все глаза.
– Что?
Арант отыскал в бумагах отчет о погибших, который они с воспитанниками и служителями делали накануне, и повторил:
– От вмешательства Тэхон не погиб никто. До её вмешательства… Сами смотрите.
Ведунец выхватил отчет и углубился в чтение.
– Столько смертей?! Что получается? Кровь переболевших работает? В таком случае… С уколами придется что-то придумать, но в целом… – в полном ошеломлении пробормотал он и поднял взгляд: – Тэхон, ты же понимаешь, что твое имя опорочено?
– Вполне, – насторожившись, ответила та.
– Для всех это снадобье станет изобретением Светозара Людотовича. Хаосит Лим Тэхон пытался помешать нам использовать лекарство, однако потерпел неудачу и будет казнен, – сказал Руслан и, прищурившись, добавил: – Однако в Кроме Порядка Пересвет Людотович мог бы найти лекарство от моей болезни и, возможно, что-то еще… Понимаешь меня?
Арант подумал, что ослышался. Руслан Станиславич только что предложил… Что, что он предложил?!
– От вашей болезни не существует лекарства. Вы вдыхаете липовый запах, тело его не принимает, и начинается выделение слизи. Вы поставите меня рубить липы в округе? Свежий воздух и зарядка? Не смешите! – Тэхон надменно вскинула голову. На её лице ясно читался страх, но голос был твердым и уверенным: – Вы хотите, чтобы я сидел в какой-нибудь комнатушке Крома и ишачил на вас от рассвета до заката. Жить взаперти и каждый день трястись от страха? Да лучше уж расстрел, чем такая жизнь!
На лице Ведунца разлилось искреннее разочарование.
– Да, про липы я догадывался. Что ж, очень жаль, Тэхон, что ты отказался. Светозар, ты знаешь, что делать, а мне… Я, пожалуй, пройдусь немного.
Он протянул записи с рецептом сыворотки Светозару. Тот кивнул, дернув себя за бороду, и обеспокоенно глянул на застывшего мудреца. Руслан встал и вышел, напоследок кашлянув.
Арант тупо смотрел ему вслед. Разум категорически отказывался понимать поступки и слова главы Крома.
– Что это значит? – спросил он. – Ее освободят? Снадобье не нарушает Равновесие?
– Сынок… Какая свобода? Ты же слышал, какой Тэхон хулитель, – ласково, как больному ребенку, сказал Светозар и продолжил допрос. – Итак, Тэхон, а теперь расскажи, кто тебя обучил всему, и где найти этих людей.
Та ухмыльнулась и выдала какую-то тарабарщину про университеты Россы и совсем непонятной Южной Кореи.
– Ложь, – констатировал глава Дома и кивнул палачу. – Знаешь, мы все тут гадали, девушка ты или все-таки нет.
Палач привязал Тэхон к пыточному столу и одним движением разорвал широкую рубаху.
Да, это всё-таки был он. Мужчина. Тонкая линия спины, острые плечи и ключицы, плоское тело, крепкий живот и шрам над сердцем не оставили никаких сомнений. Мудрец чувствовал себя так, словно кто-то с размаху разбил его голову огромной кувалдой. Мужчина, сухопарый молодой мужчина кричал под руками палача, и Аранту тоже хотелось лечь рядом и орать – от унижения, собственной слепоты и глупости.
– Упертый, – с неким оттенком восхищения сказал Светозар, когда так и не получил имен. – К чему упорствовать? Просто скажи – и всё закончится.
Тэхон отдышался, сплюнул на пол и устало свесил голову, отчего пряди безжизненно упали на лицо. В темных глазах застыл вызов. От своего он так и не отступил, даже когда превратился в скулящий комок боли.
– Скажи, – не выдержал Арант. Голос сел от волнения. – Скажи – и я добьюсь, чтобы эту… сыворотку… связывали с твоим именем.
Светозар покосился на него, но промолчал. Пленник упрямо сжал губы, одарив Аранта таким взглядом, что тому стало мерзко и тошно, будто он с головой провалился в яму с навозом.
– Да неужели? – Тэхон тяжело дышал и едва шептал, но его ехидство можно было черпать ложками. – Какое благородство, Арант Асеневич! Конечно, я вам так и поверил!
Да, в этом не было ни капли благородства. Да, мудрецу никто бы не позволил увековечить имя Тэхона. Они крали. Крали с одобрения главы Крома Порядка, выше которого был лишь Осмомысл. Крали чужое изобретение и собирались убить того, кто его придумал. И хотели украсть больше!
Потемнело в глазах, в ушах зашумело. Сияние факелов вдруг померкло и налилось кровавыми красками. Осталось лишь одно яркое пятно – белый, надменный до кончиков волос мужчина, распластанный на пыточном столе. Всё еще не сломленный. Арант моргнул и вдруг на миг увидел сияние вокруг темноволосой головы.
– Вы же служители Равновесия, вы видите истину, а я так… безумная девчонка, – усмехнулся Тэхон сквозь этот ослепительный свет.
Перо с хрустом сломалось в пальцах. Стены надвинулись, выдавив воздух. Издалека донесся обеспокоенный голос Светозара. Аранта подхватили под руки, подняли. Мир качнулся, и Тэхон исчез, сменившись лестницами, а затем коридором. Мудрец вырвался, пошатнулся, но упрямо зашагал сам.
Не хотелось никого видеть. В груди поднимался ужас всякий раз, когда впереди мелькали одежды служителей. Он метался по Дому, по подворью… И очнулся лишь у лечебницы, наткнувшись на расписанную стену. Оттуда, окруженный сиянием, ему ласково улыбался лик Осмомысла.
Арант обессиленно сполз по стене и долго смотрел на пророка. Все вопросы, все сомнения и открытия ворочались в нем, сплавлялись воедино во что-то острое, твердое… Почти невыносимое.
– Я клялся твоим именем стать и мечом, и щитом, и руками, и голосом, – хрипло прошептал он, – но всё это время меня вел вовсе не ты. Неужели я придумал не только Тэхон, но и всех остальных?
Осмомысл не ответил. Он лишь улыбался со стены, нарисованный от первой до последней черточки. Да, Светозар был прав, лечиться было совсем не приятно, а больно. Хотя подразумевалось явно нечто другое.
Арант поднялся. Разум прояснился, заработал как никогда четко и быстро. Желание уйти крепло, ширилось, подпитывалось шепотом внутреннего голоса.
И он пошел к себе – собираться. Среди служителей нельзя было оставаться ни секунды, да и время было подходящее – все собирались на ужин, и никто не собирался нарушать правила и порядки.
Правила и порядки, выученные, въевшиеся в язык, тело и дух, казалось, намертво. Только вот теперь ни разум, ни сердце их больше не принимали. Уходить нужно было сейчас же, пока глава Дома не поднял тревогу, пока он еще на допросе…
Арант замер с наполовину засунутой в сумку рукой. Да, нужно было уходить. Но как же Тэхон? Она не заслуживала ничего из того, что с ней хотели сделать… «Не заслуживал», – с горечью поправил себя он. Тэхон был мужчиной. Странным, на вид совсем молоденьким, но, как оказалось, гораздо больше мужчиной, чем все остальные.
Сумка медленно легла на кровать.
Нет, он не мог уйти один. Ему была нужна направляющая рука, ему был нужен
