Темные глаза блестели. – Ты? Не ожидал.
– Я сам от себя не ожидал, – признался Арант и обхватил его за плечи покрепче – повозка подпрыгнула на кочке.
Тэхон вздохнул, на мгновение прикрыл глаза и вдруг заявил:
– Учти, я не по мужикам!
Арант опешил и брякнул в ответ:
– Взаимно!
Из худой груди рванулся сдавленный смех:
– Взаимность… Счастье-то какое!
Арант вспомнил своё поведение, долгие пылкие речи о том, что Тэхону нужно принять свою женскую природу, и тоже не выдержал. От собственной слепоты и глупости стало невероятно смешно.
– Тише, дайфу Лим! Мудрец! Мы хоть и выехали из Приморья, но помолчите еще! – зашипел Хван Цзи. – Нам еще до залива добираться, а потом корабль в море выводить!
Но те уже не могли остановиться. Они затыкали рты руками и сдавленно хохотали.
Без жесткого кафтана мудреца Порядка Аранту дышалось непривычно легко и свободно.
Глава 21
Море мягко шелестело волнами о гальку. Соленый ветер трепал волосы. Качал ветками раскидистый куст – единственное, что росло в этом странном месте. Остров Констатора был небольшим: скалы, галечный пляж да лесок, в центре которого прятались руины древней цивилизации. Его можно было обойти за какой-то жалкий час, что мы и сделали, когда бросили якорь.
Заветный колодец, о котором писал Констатор, оказался верхушкой многоступенчатой пирамиды. Она была высокой – макушки елей едва прикрывали её. На плоской вершине гулял ветер. Серебряная луна, необыкновенно крупная и светлая, освещала пирамиду, и в её свете та казалась особенно жуткой.
Я поежился, зябко закутавшись в грубое одеяло, и снова заглянул в темную глубину колодца, ведущего куда-то в сердце пирамиды. Оттуда тянуло неприветливым душком разложения. Невольно возник вопрос: такой ли я неудачник, каким казался себе изначально? Сколько людей высадилось здесь до меня, угодило внутрь этого жутковатого портала и не сумело найти выход?
Матросы без интереса бродили по руинам, рассматривали рисунки на остатках стен, кто-то набирал свежую воду из ручья, текущего по остаткам системы водоотведения. Прямо над источником, на каменной глыбе Констатор и выцарапал заветную надпись. Она оказалась полной и единственной. Поэтому я сидел на вершине пирамиды и посматривал то на медленно плывущую по небу луну, то в глубину колодца. Никаких знаков всё не было. В душу потихоньку просачивались жуткие подозрения, что дорога в мой мир открывалась не раз в месяц, а гораздо реже.
– Тэхон, может быть, пойдем? – спросил Арант.
Он остановился напротив меня и, налив из фляжки горячего чая, подал мне кружку. Я обхватил её озябшими ладонями и сделал глоток, отведя взгляд. Чаны терпеливо стояли рядом с нами, любуясь видами и зорко следя за самым младшим представителем семьи. Юн Лан с гиканьем носился по островку – вот кому было здесь интересно, так это ему.
– Пошли на корабль, – продолжал бывший мудрец. Он присел на корточки и заглянул мне в лицо. – Здесь ничего нет, сам видишь.
– Да, вижу… – пробормотал я разочарованно и снова обернулся к темноте колодца.
Аранту и Чанам моё состояние не нравилось – они постоянно болтали со мной, не отходили ни на шаг и ненавязчиво теребили за плечи.
– Наша семья с удовольствием примет вас. Вам будет хорошо у нас, дайфу Лим, – мягко говорил Хван Цзи. – Мы живем в прекрасной стране. Там очень тепло летом, вместо снега зимой идут дожди, а цветы и фрукты растут круглый год! И люди гораздо приветливее и добрее.
Я уныло угукал, кивал в нужных местах и прихлебывал чай. Прекрасная страна… Раны от пыток ныли и не давали поверить, что где-то в этом мире существует подходящее мне место.
– Вы познакомиться с моей сестрой, – сказал господин Чан. – Чан Шу прекрасная девушка. Вам она понравится, а там… Как знать, может, вместе с кланом Чан пойдет и клан Лим?
– Угу, – я вздохнул еще тяжелее.
Конечно, радовало, что Чаны оказались такими надежными товарищами, и нам с Арантом найдется местечко за их столом, но… Мои раны всё еще болели. Болеутоляющая настойка помогала мало, а ногам и ребрам так и вовсе была нужна помощь профессионалов двадцать первого века. Здесь я рисковал на всю жизнь остаться калекой.
– Тэхон… Господин, даже если этот ваш портал всё-таки здесь, не уходи, – тихо попросил Арант.
Я покосился на него и вздохнул. Оставлять этого увальня было жалко – все-таки он оказался не совсем безнадежным, хоть и на редкость странным. Едва мы вышли в открытое море, как он опустился перед моей кроватью на колено, склонил голову и безапелляционно заявил, что отныне нет у него господ, кроме меня. Я же был настолько измученным и уставшим, что лишь таращил глаза, пока тот торжественно клялся быть моим «и мечом, и щитом, и руками, и голосом». Мир все-таки расщедрился на верного спутника и проводников. Впереди даже замаячили какие-то нормальные перспективы, но мне этого было не надо от слова совсем. Приключений хватило с лихвой. Устраивать жизнь в этом жутком мире? Нет, спасибо. Я лучше в нормальной палате полежу, полечусь по-человечески и в интернете пошарюсь.
Только вот проклятый портал всё не открывался.
– Клянусь, ты сможешь заниматься своей наукой так, как захочешь. Я поддержу тебя во всем. Ты мой господин, – настаивал Арант.
Я устало вздохнул и потер лоб. Голова ныла.
– Не называй меня так. Я тебе не господин.
Глаза у него сделались настолько жалобными, а выражение лица – настолько упрямым, что даже стало смешно.
– Нет, ты господин, – насупился Арант. Без эспаньолки его лицо стало гораздо моложе и еще наивнее. Точь-в-точь великовозрастное дитя. – Ты мой господин, ты ведешь меня за собой по своему пути, а я следую за тобой. Ты – моя голова, я – твои руки.
– Ну, хорош уже! – не выдержал я. – У тебя своя голова на плечах, думай, пожалуйста, сам. У тебя неплохо получается. Зачем тебе я?
Тот пожевал губами, помолчал, опустив голову, и взял меня за руки.
– Кому как не тебе знать, что каждому человеку нужна какая-то опора? Я хочу опереться на тебя. Быть твоим слугой, защитником…
– И свалить всю ответственность за свою жизнь на меня, – заключил я.
Арант возмутился.
– Я не это имел в виду!
– Нет. Именно этого ты хочешь. Чтобы я решал за тебя, как жить, что делать и что думать. Тебе нужно, чтобы я установил правила, которым ты с радостью подчинишься. Ты отвернулся от служителей Равновесия – но для чего? Чтобы поменять шило на мыло?
Арант замер. Задумался.
– Наверное, ты прав.
