– Конечно, можешь, малыш.
– Нет!
Уилле отпрянул, едва не перевалившись за край выступа.
Такер понял, что мальчик говорит правду. Он слишком устал и – напуган, так что, если начать настаивать, Уилле может погибнуть. Придется сделать по-другому.
– Хорошо, я обвяжу тебя веревкой, и поднимешься первым. Тебе ничего не придется делать. А пока лежи спокойно.
Такер, нервно закусив губу, начал развязывать узлы. Ему показалось, что выступ качается и, если он посмотрит в сторону, обязательно свалится в бездну.
Приказав себе успокоиться, он обвязал Уиллса веревкой под мышками и помог встать.
– Ну а теперь, Уилле, ты должен помочь им поднять тебя. Ты меня слышишь?
Мальчик кивнул, глядя на Такера огромными испуганными глазами.
– Когда начнут тянуть, иди по стене как по ровной земле, иначе будешь весь в ссадинах. Понятно?
Уилле, всхлипнув, кивнул.
– Вот и хорошо.
Такер осторожно встал, по-прежнему прижимаясь к стене.
– Он готов, Дэвид! Давай, Уилле. Мама ждет тебя наверху. Все будет хорошо.
Веревка натянулась, и Такер помог малышу сделать первые шаги, наблюдая как тот шагает по откосу. Пот струился со лба Такера, жег глаза, но он не пытался вытереть соленые капли. Черт возьми, как он ненавидел высоту! Но ему и в голову не пришло попросить кого-нибудь другого спуститься за Уиллсом.
Выступ, казалось, с каждой минутой уменьшался. Скорее бы они спустили веревку!
Смертельный ужас охватил Мэгги, когда она поняла, что произошло. Такер остался внизу, пока Уиллса поднимали наверх! Выступ слишком узкий для такого большого человека!
– Держись, Такер, – шептала она. – Держись. В груди росло странное ощущение. Ей казалось, что она стоит рядом с ним, на этом же выступе, слышит рев реки и видит, как раскачивается перед глазами стена каньона.
– Не смотри вниз, – тихо попросила она. Уилле перевалился через край, и Сьюзен тут же подхватила его. Мэгги хотелось кричать, требовать, чтобы они поскорее отвязали веревку. Нервы вот-вот не выдержат. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем мужчины выполнили ее молчаливую просьбу.
– Держи веревку, Так! – прокричал Дэвид, швыряя толстый шнур вниз.
Веревка зацепилась за камень, и Дэвиду пришлось долго дергать ее, чтобы освободить и сделать вторую попытку.
Каждое движение болью отзывалось в груди Мэгги. Она видела, как веревка качнулась к Такеру, как он попытался ее схватить, как выступ обрушился и обломки камней с шумом и треском рухнули вниз, как Такер пошатнулся, пытаясь найти опору, и заскользил в пропасть, беспомощно цепляясь за скалистую стену.
К счастью, тридцатью футами ниже оказался еще один выступ, немного пошире. Сердце Мэгги замерло. Она была уверена, что истерически вскрикнула, но вокруг стояла мертвая тишина.
– Такер! – окликнул Дэвид.
– Все в порядке, – отозвался тот.
Но Мэгги знала, что это неправда, слышала по голосу. Он ранен. И ранен тяжело.
ГЛАВА 35
Правую щиколотку пронизывала жгучая боль, словно в ней медленно поворачивали раскаленные иголки. Такер пытался приподняться на локтях, проверить, что случилось, но рука не слушалась. Рукав был порван, и кровь хлестала фонтаном из раны. Голова гудела от боли.
– Я спускаюсь, – крикнул Дэвид.
– Не надо! Здесь нет места, – запротестовал Такер.
«Кроме того, веревка может не выдержать двоих, – подумал он. – К чему ненужные жертвы? А если внизу больше не окажется выступов? Тогда они оба рухнут на дно реки».
– Спускайте веревку! – прокричал он.
Шнур медленно зазмеился вниз. Хоть бы длина оказалась достаточной! Минуты тянулись бесконечно. Все же Такеру удалось поднять правую руку и поймать конец веревки. Он так и не понял, как ухитрился обвязаться ею.
Левая рука почти не действовала. Вряд ли это перелом, скорее всего просто сильное растяжение; и кроме того, кожа сорвана и рана довольно глубока. Хуже всего, что он потерял много крови. Силы его таяли.
Подняв голову, Такер успел увидеть голубое небо, встревоженные лица. Волна дурноты ударила в голову. „Держись, – приказал он себе. – Нельзя терять сознание, пока не окажешься наверху».
– Дэвид! Вам придется меня тащить. Я ничем не могу помочь.
– Попытаемся быть поосторожнее. Готов?
– Готов.
Первый рывок вызвал новый приступ боли. Такер пытался растянуть веревку, чтобы ослабить давление, но ничего не получилось. Последние силы уходили.
Словно тряпичная кукла, он начал опасное скольжение вверх.
Мэгги затаила дыхание: она была не в состоянии отодвинуться и отвести глаза. Такер не шевелится. Может, потерял сознание? И жив ли он? Почему они не торопятся? Почему не вытащат его оттуда? А если веревка оборвется или развяжется…
– Мэгги, отодвинься, – строго приказала Морин, дернув девушку за рукав.
– Он ранен.
– Знаю, но это не значит, что ты тоже должна свалиться в пропасть.
Мэгги позволила оттянуть себя от опасного края, но лишь на несколько дюймов. Она должна видеть Такера! Должна быть рядом в ту секунду, когда он окажется наверху. Девушка смутно понимала, что Морин волнуется не меньше ее, но не находила силы утешать или ободрять кого бы то ни было. Кроме Такера, она ни о ком не могла думать.
– Господи милосердный, пусть он будет жив! Не дай ему умереть! Я сделаю все, только не отнимай его у меня! – молилась она.
Казалось, прошла вечность, прежде чем на поверхности показалась темная голова, и Мэгги пережила еще несколько ужасных мгновений до того момента, когда Такера положили на землю. Она мгновенно оказалась рядом.
– Такер, – пробормотала Мэгги, откидывая с его лба волосы.
Такер приоткрыл глаза:
– Уилле?
– В фургоне, с матерью. Жив и здоров.
– Хорошо.
Он застонал и снова закрыл глаза.
– Что у тебя болит, сынок, – спросил Дэвид, наклоняясь над Такером.
– По-моему, сломана щиколотка, – процедил Такер сквозь стиснутые зубы. – И рука разодрана.
Дэвид оттянул висевший лохмотьями рукав Такера. Тот со свистом выдохнул и еще сильнее зажмурился. Дэвид взглянул на Мэгги и, покачав головой, снял свою сорочку и перевязал руку повыше открытой раны. Потом осторожно ощупал щиколотку. Такер громко застонал:
– Вот здесь.
– И вправду сломана. Дэвид поднялся:
– Несите его в фургон.
Как только раненого положили на топчан, он сжал руку Мэгги и не выпускал, пока мужчины несли его к лагерю. Наконец его опустили на землю рядом с фургоном Бренигенов.
– Куп, принеси бутылку моего лучшего, – велел Дэвид другу.
Немой поспешно бросился к головному фургону.
– Будет больно, Так, – предупредил Дэвид и обернулся к Морин:
