Надо сказать, ваша практичность доведена до крайности. Вы отказываетесь понимать, что фанатическое служение идеалу, даже ошибочному идеалу, может заставить человека совершать поступки, на которые в обычных условиях он абсолютно не способен. Например, пересечь ночью открытое пространство, чтобы уничтожить того, кто, по его мнению, является злейшим врагом его дела. Поэтому мы не были слишком удивлены, когда вы так упорно и дерзко пытались доказать фальсификацию убийства. В каком-то смысле это подтвердило, что вы как раз тот человек, который и нужен для нашего эксперимента.
— Какого эксперимента, чёрт возьми?
Бейли стукнул кулаком по столу.
— Эксперимента, цель которого заключалась в том, чтобы Убедить вас, будто колонизация разрешит проблемы Земли.
— Что ж, должен признаться, вы убедили меня.
— Да, но под воздействием соответствующего наркотика.
Зубы Бейли разжались, и он на лету поймал выпавшую изо рта трубку. Перед ним снова возникла сцена в куполе Фастольфа. Вот он с трудом приходит в себя от шока, вызванного тем, что Р.Дэниел оказался в конце концов роботом; вот гладкие пальцы Р.Дэниела оттягивают кожу на его руке; вот тёмным пятном проступает сквозь его кожу и затем исчезает гипокапсула.
— Что было в гипокапсуле? — спросил он прерывающимся голосом.
— Ничего страшного, Элайдж. Слабый наркотик, предназначенный лишь для усиления восприимчивости вашего мозга.
— Потому-то я и принимал на веру всё, что мне говорили. Так получается?
— Не совсем. Вы отказывались верить тому, что было чуждо образу вашего мышления. В сущности, результаты эксперимента оказались разочаровывающими. Доктор Фастольф надеялся, что вы станете фанатичным сторонником нашей идеи. Вместо этого вы выражали лишь отдаленное одобрение, не больше. Мешал ваш практичный ум. Это заставило нас прийти к выводу, что единственная наша надежда — это романтически настроенные люди, но, к сожалению, почти все романтики участвуют в медиевистском движении или симпатизируют ему.
Бейли почувствовал невольную гордость за себя, он радовался своему упрямству и был счастлив, что разочаровал их. Пусть экспериментируют на ком-нибудь другом.
Он не без злорадства усмехнулся:
— И вот теперь вы отступились и решили отправиться восвояси?
— Нет, это не так. Я только что сказал, что мы убеждены в том, что Земля начнёт колонизацию. И именно вы вселили в нас эту уверенность.
— Я? Каким образом?
— Вы говорили с Фрэнсисом Клаусарром о преимуществах колонизации. Насколько я могу судить, вы говорили с увлечением. Эксперимент над вами помог добиться хотя бы этого. И церебральные характеристики Клаусарра изменились. Очень незначительно, конечно, но изменились.
— Вы хотите сказать, что я убедил его в своей правоте? Не верю.
— Нет, убежденность так легко не приходит. Но церебральные изменения определённо показали, что ум медиевистов открыт для такого убеждения. Затем я сам провёл ещё один эксперимент. Когда мы возвращались из Йист-тауна, я пытался по его церебральным изменениям догадаться о том, что между вами произошло, и подал ему идею о школе для эмигрантов в качестве способа обеспечения будущего его детей. Он отверг эту мысль, но и на этот раз его ментальное поле изменилось, и мне стало совершенно ясно, что я избрал правильный метод убеждения. — Немного помолчав, Дэниел заговорил снова: — То, что вы называете медиевизмом, есть не что иное, как стремление к новому. Оно обращено к Земле; это естественно: она близко, и у неё есть великое прошлое. Нечто подобное представляет собой и видение новых миров, и оно легко может увлечь романтически настроенную натуру. Возьмите Клаусарра, для которого оказалось достаточно всего лишь одной беседы с вами.
Так что, как видите, космониты, сами не зная того, уже достигли успеха. Скорее всего землян раздражают не наши идеи, а мы сами. Из-за нас романтические настроения на Земле оформились в идеологию медиевизма, а сами романтики объединились в организацию. В конце концов, именно медиевисты хотят разрушить установившиеся традиции, а не городские власти, больше всех заинтересованные в сохранении существующего порядка. Если мы сейчас свернём Космотаун, то больше не будем раздражать медиевистов своим затянувшимся присутствием, и они не успеют окончательно замкнуться на своих идеях на Земле, и только на Земле. Мы оставим после себя несколько подобных мне роботов, которые вместе с сочувствующими землянами, такими, как вы, смогут создать школы для тех, кто отправится осваивать новые миры, и медиевист со временем отвернётся от Земли. Ему понадобятся роботы, и он либо получит их от нас, либо построит свои собственные. Он создаст культуру C/Fe по своему собственному вкусу. — Для Р.Дэниела это была необычно длинная речь. Видимо, он и сам это понял, так как после очередной паузы сказал: — Я говорю вам всё это, чтобы объяснить, почему необходимо сделать то, что может повредить лично вам.
Бейли с горечью подумал: «Робот не должен причинять вреда человеку, если только не сможет доказать, что в конечном счёте он делает это ему во благо».
— Минутку. Позвольте мне высказать одно практическое соображение. Вот вы вернётесь в ваши Миры и заявите, что землянин убил космонита и остался ненаказанным. Внешние Миры потребуют от Земли компенсацию. Хочу вас предупредить: возникнут крупные неприятности, ибо Земля больше не намерена сносить подобное обращение.
— Я уверен, что этого не случится, Элайдж. Те представители Внешних Миров, кто наиболее заинтересован в предъявлении претензий Земле, в не меньшей степени заинтересованы в том, чтобы положить конец Космотауну, Мы легко можем предложить последнее в обмен на отказ от первого. Во всяком случае, это мы и собираемся сделать. Земля будет оставлена в покое.
И тут Бейли прорвало. Он заговорил охрипшим от внезапно охватившего его отчаяния голосом:
— А что будет со мной? Комиссар немедленно прекратит расследование убийства доктора Сартона, если этого захочет Космотаун. Но расследование по делу Р.Сэмми обязательно будет продолжено, поскольку речь идёт о коррупции внутри департамента. Тот, кто всё это устроил, в любой момент появится в департаменте с кучей улик против меня. Я это знаю. Всё было подстроено нарочно. Меня деклассифицируют, Дэниел. А что будет с Джесси? Её заклеймят как преступницу. И ещё Бентли…
— Не думайте, Элайдж, — перебил его Р.Дэниел, — что я не понимаю, в каком положении вы оказались. Но во имя блага всего человечества приходится мириться с личными невзгодами. У доктора Сартона остались жена, двое детей, родители, многочисленные друзья. Все они скорбят о его смерти и будут опечалены тем, что его убийца остался безнаказанным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
