на Платова, – и есть пробой между идентичными мирами, неважно, какую версию Мультиверса мы рассматриваем.
– Вы говорите – между идентичными мирами, но Большой Лес и Земля отличаются довольно ощутимо.
– Если вдуматься – не так уж и ощутимо. Воздух, сила тяжести, растительность, вода, насекомые – абсолютные родственники земных. А что касается геометрии рельефа, то она порождена крохотным отклонением мерности континуума Большого Леса.
– Три и четырнадцать сотых, – не удержался от реплики Платов. – Число «пи».
– Совершенно верно. Кстати, реальные квантовые запутанности должны возникать и между мирами любых типов многомирий.
– Всё это звучит красиво, – хмыкнул Шарий, – но что полезного нам даст ваше предположение?
Амнуэль с сомнением глянул на Дорохова:
– Боюсь, придётся объяснять теорию…
– Боюсь, теория нам не поможет. – Шарий перевёл взгляд на Дорохова. – Андрей Тарасович, мне кажется, вы напрасно отвлекли Илью Павловича от работы.
– Я ищу все варианты решения проблемы, – сухо проговорил генерал. – Надеюсь, Илья Павлович даст нам необходимые рекомендации.
– Тут есть нюансы, – сказал Амнуэль. – Квантовые запутанности могут возникать спонтанно как результат топологического многообразия пространственно-временных континуумов. Но ведь возможен и направленный стык? Понимаете? Искусственно созданный?
– Вы хотите сказать…
– Ну, конечно! – воскликнул Платов. – Как же я сразу не догадался!
Взгляды присутствующих заставили его стушеваться.
– Извините за горячность. Павел Васильевич, но что, если Большой Лес сам может создавать пробои между нашими мирами – иномерианы?
– Допустим, и что?
– Даже если он не создаёт пробои, почему бы нам самим не сделать иномериану? – закончил Амнуэль обыденным тоном.
– Каким же это образом? – недоумённо поинтересовался Ставиский.
Амнуэль пожал плечами:
– Давайте думать.
Глава 3
По чёрному следу
С высоты двух километров двойной кратер казался чудовищной глазницей чёрного цвета, обрамлённой голубыми и сиреневыми «ресницами» – трещинами и рвами. «Глазница» уходила в почву на глубину не менее трёх километров и была окружена оранжево-жёлтым песком, спёкшимся от жара.
Несколько минут все трое: Максим, Вероника и Редошкин – рассматривали кратер через очки гаджетов управления самолётом, потом девушка передёрнула плечами и произнесла изменившимся голосом:
– Кошмар! А если бы мы во время попадания сидели в Крепости?
– То сейчас бы не разговаривали, – с кряхтением ответил лейтенант. – Командир, здесь ничего не изменилось. Всё, что можно было вытащить из нижнего яруса, мы вынесли.
– Вернёмся из похода, покопаемся здесь для очистки совести. Может, ничего и не найдём, но хотя бы убедимся, что никто из Демонов не выжил.
– Это правильно.
– Ничего подозрительного не заметили?
– Нет, – дружно ответили «члены экипажа».
– Тогда погнали!
Самолёт поднялся выше и устремился «на север», туда, где должна была располагаться вторая Крепость, принадлежавшая другой расе Демонов Войны, и куда в течение дня плыло в небесах светило Большого Леса.
Ландшафт под аппаратом слился в единый пёстрый ковёр, основным цветом которого был зелёно-синий.
Небо над самолётом приобрело фиолетовый оттенок, превращаясь вовсе не в чёрный бархат знакомого космоса, а в туманную пелену, и там, в тысячах километров (на самом деле – в сотнях тысяч, по утверждению Карапетяна, а то и в сотнях миллионов километров), проглянули контуры такой же лесной мозаики.
Максим невольно покачал головой. Трудно было привыкнуть к мысли, что над Большим Лесом располагается точно такой же Большой Лес, причём не новый его слой, какие существовали в подземных уровнях, а он сам словно отражение в зеркале вселенского масштаба. Но этот мир, с одной стороны, казался вполне земным, а с другой – представлял собой более сложный континуум, образованный небольшой добавкой измерений – четырнадцать сотых.
– Веди джет, – сказал майор, вылезая из «саркофага» управления аппаратом и снимая с головы рога «мысленного джойстика».
– Веду, – отозвался Редошкин.
Вероника вопросительно посмотрела на Максима:
– Сделать чай?
– Чай заваривают, – улыбнулся он, – а не делают.
Девушка смутилась:
– Я оговорилась.
– Делай, – поспешил добавить Максим, заметив, что любимая готова обидеться. Подумал сердито: соображай, голова садовая, прежде чем учить кого-то русскому языку. Добавил шутливо, надеясь разрядить обстановку:
– Ослаб я что-то после похода за грибами.
Редошкин услышал последние слова командира:
– Как много сил на слабости уходит…
Максим и Вероника переглянулись.
Девушка не выдержала, засмеялась.
Отлегло от сердца. Мать всегда говорила сыну, что слово может ранить человека сильнее пули, и приводила в пример отца, который лишь к старости начал понимать, как его шутки нередко унижают собеседника. Поэтому сам Максим пытался за собой следить, хотя не всегда это удавалось.
Вероника раскрыла коробку с пьезоэлектрической плиткой и специальным термоблоком, позволяющим в походных условиях готовить горячие напитки. Устройство называлось «Пьезофайер», его сбросили в контейнере с аэростата прилетевшие с «большой земли» спасатели, и Максим в который раз подумал об избирательной предусмотрительности снабженцев, привёзших в Большой Лес немало необходимых вещей, пищевых наборов и оружия, но забывших о смене одежды и обуви. Два боевых спецкостюма «сотник» за смену белья считать было нельзя.
Из оружия в контейнерах оказались переносный комплекс РЭБ «Пух», похожий на футуристического вида карабин, три автомата «АСМ», ПТРК «Гном», ПЗРК «Верба», снайперская винтовка «СВЛК-14С» (чему очень обрадовались Максим и Редошкин, будучи снайперами), набор разнокалиберных гранат в количестве двадцати штук и пистолеты «Гюрза».
Кроме того, в одном из контейнеров отыскался беспилотник «Форпост», а в другом два ноутбука.
Жить можно, сделал мысленное заключение Максим, добавив про себя: какое-то время.
Кроме родного земного оружия, они имели и местное «демонское»: энергетический излучатель на борту самолёта, запросто уничтожающий любой вид летательных аппаратов, «теннисные мячи» в количестве пяти штук (нашлись в закромах разбитой ракеты кенгурокузнечиков, плюс аэробайк оттуда же) – гранаты, превращавшие в пыль и пар любой материал в радиусе двадцати метров, и один «фаустпатрон», также принадлежавший «кузнечикам», свалившимся в Большой Лес из неизвестного мира.
С собой Максим взял лишь самое необходимое: огнемёт «Шмель», автомат «АСМ», переносной зенитный комплекс «Верба», снайперскую винтовку и два «теннисных мяча». Этого вполне хватало для того, чтобы отбить атаку шмелей или мелких роботов, обслуживающих здешние Крепости. А мощный излучатель самолёта не оставлял никаких шансов нападающим размерами побольше: носорогопаукам или «нетопырям». Беспокоило Максима другое: отсутствие энергоснабжения. В Крепости существовали «розетки», с помощью которых удавалось заряжать аккумуляторы самолёта. Но теперь, после уничтожения базы Демонов, надо было искать какие-то другие способы зарядки, и надежда была лишь на базы второго уровня Большого Леса, где эти базы располагались. Но их ещё предстояло отыскать.
Подержав в руках винтовку, Максим прижал приклад к плечу, повертел стволом в разные стороны, приставил к соседнему креслу.
– Классная пушка!
– Стрелял из неё? – поинтересовалась Вероника.
– Я стрелял практически из всех видов снайперок.
– А из «Анзии»[4]? – ревниво спросил Редошкин.
– Один
