родичи «кузнечиков», а они были далеко не мирными мальчиками, судя по перевозимому ими оружию.
– Беру управление, – предупредил Максим лейтенанта, опуская самолёт до высоты в три километра и всматриваясь в полосу сгоревшего вокруг озера леса. Стало видно, что в этот оранжево-синеватый пояс вклиниваются жёлто-зелёные щупальца свежих растений, образуя своеобразную крепостную стену, вал «санитарного контроля»: Лес вырастил плантоиды, начиная восстанавливать экологически чистую зону в повреждённом энергоударами районе.
Вероника тоже заметила результат деятельности Леса:
– Макс, там плантоиды!
– Вижу, лет через двадцать, а то и раньше, на этом месте будет болотце с чистым озерцом, окружённое «семейным» леском.
– А я вижу кое-что другое, – сказал Редошкин, – левее по носу, сразу за рыжей песчаной плешью.
Максим вгляделся в заросли «мангров» и плантоидов, напоминающих молодые «баобабы», и увидел чешуйчатую серо-фиолетовую выпуклость с острым выступом наподобие носорожьего рога.
– Вот чёрт!
– Ничего не вижу, – жалобно призналась Вероника.
– Смотри левее – носорогопаук!
– Там их целое стадо, – качнул головой Редошкин. – Прячутся под зонтиками не то хвощей, не то «араукарий».
– Никакие это не «араукарии», – сказал Максим. – «Пальмы», наверное. Но ты прав, их много, я насчитал штук двадцать.
– Значит, мы не со всеми справились? – разочарованно спросила Вероника.
– Наверное, это отряд, который чёрный лес не успел натравить на нашу Крепость. Мы смогли угрохать и базу, и сам чёрный лес, а группа потеряла управление.
– Вот нарисовалась и ещё одна проблема, – мрачно сказал Редошкин. – По нашему Лесу теперь бродят всякие боевые роботы, которых нам тоже придётся ликвидировать.
– Едва ли таких групп много.
– Какая разница? Они есть. Спокойно в туалет не сходишь.
Вероника прыснула:
– Вот о чём ты беспокоишься в первую очередь?
– Да, не люблю засады, – признался Редошкин. – Особенно когда не думаешь об опасности. Командир, придётся попросить Лес…
– Чтобы он каждому из нас сообщал, куда безопаснее всего ходить по нужде?
Вероника подавилась смехом:
– Шутники!
– Командир, может, лупанём по ним, пока эти звери спят? – неуверенно предложил Редошкин.
– Пусть спят, – отказался от предложения Максим. – Лучше не возбуждать их компьютеры на самостоятельные действия.
Самолёт облетел озеро кругом, повисел минуту над стадом носорогопауков и повернул к югу.
Максим не стал доверять пилотскую миссию лейтенанту, но пару раз спросил, правильно ли держит курс.
– Я не компьютер, – виновато ответил Редошкин. – Долетим до чёрного леса – сориентируемся.
Цель полёта располагалась в тысяче километров от Крепости-2, и самолёт преодолел это расстояние за двадцать минут, побив прежние свои рекорды.
Зависли на высоте пяти-шести километров над землёй, рассматривая чёрно-красную, с искрящимися стеклом пустырями и миллионами обгорелых пней холмистую равнину – то, что осталось от некогда мощных «джунглей» чёрного леса. Диаметр образовавшегося вывала достигал не менее сотни километров. В центре он вообще превращался в метеоритный кратер, хотя и неглубокий, всего в сотню-другую метров.
По краям пустоши стали видны уцелевшие остатки леса, почти не отличимые по цвету от пней и сгоревших башен. К периферии таких островков становилось больше, однако их встречала плотная стена яркой золотой и зелёной растительности: «баобабы» плантоидов и молодые «мангры». Большой Лес и сюда подтянул свои «войска», преграждая путь отступления отрядам чёрного леса, состоящим сплошь из «змеиных тел» и щупалец лиан и плюща. Судя по сотням зелёных стрелочек, устремившихся к центру «кратера», он побеждал, отвоёвывая у пришельца всё новые пространства.
– Можно расслабиться, – сказал Редошкин, удовлетворённый созерцанием сгоревшего царства агрессора. – Чёрный лес уже не оживёт в полной мере. Наш Лес его задавит в конце концов.
– Жуткое место! – содрогнулась Вероника. – До сих пор не могу представить, как это лес может мыслить.
– Разве Костя не объяснял? Корнями.
– Объяснял, но одно дело – теория, другое – реальность.
– Просто лес мыслит медленно, вот мы и не ощущаем его живой интеллектуальной системой. Но ведь Землю в будущем чёрный завоевал? Значит, оказался умнее потомков?
– Что-то пошло не так…
– Америкосы доэкспериментировались либо китайцы. Лес научился зомбировать людей, и этого оказалось достаточно. Егор Левонович говорил, что в книге, которую мы нашли в музее, написано: люди сами выпустили на волю свои «благие намерения», скрестив флору с фауной, а победил злобный человеческий геном.
– Не все люди злые и агрессивные.
– Но только злые и агрессивные добиваются власти. Иногда становится страшно, что мы творим!
– Болезнь роста цивилизации…
– И судя по чёрному лесу, уничтожившему человечество, зло прогрессирует.
– Всё-таки ты пессимист, Жора.
– Реалист я, – не согласился Редошкин. – Не раз говорил. Командир, посмотрим поближе?
Максим помолчал.
– Сделаем круг. Ищите сохранившиеся кластеры чёрного леса, один из которых вполне способен взять на себя функции нового мыслящего объединителя.
Самолёт пошёл над угрюмым ландшафтом, напомнившим сгоревшие леса Сибири и Дальнего Востока, только намного более сложные. Некоторые скопления лиан нередко складывались в подобие соборов и замков, имеющих осмысленные формы, и от них исходил своеобразный «ментальный запах» – зловоние мрачной угрозы, оставившей печать даже на сгоревших растениях.
Сделали не один круг, а два, высматривая наиболее впечатляющие «строения». В зоне сгоревших завалов никакого движения разведчики не заметили, а вот ближе к фронту плантоидов Редошкин неожиданно обнаружил клочок уцелевшего чёрного леса диаметром около сотни метров, внутри которого что-то шевелилось.
Снизились и под ажурным пологом лиан разглядели с десяток «нетопырей», ковырявших почву. Под ними уже образовалась яма глубиной в несколько метров.
– Что они делают?! – удивилась Вероника.
– Шахту! – догадался Редошкин.
– Какую шахту?!
– Чтобы выбраться в нижний уровень Леса и найти новых исполнителей. Я не прав, командир?
Максим сжал зубы.
– Если это так, война не закончена! Какие-то периферийные узлы мозга чёрного леса работают и пытаются восстановить весь браузер.
– Вот же зараза!
– Но ведь уже есть шахты, соединяющие наш горизонт Леса с нижними, – сказала Вероника. – Зачем чёрному лесу копать новую шахту?
– Ему нужен независимый проход вниз с его территории.
– Что будем делать?
– Командир, эту стройку надо остановить!
– Таких строек здесь могут отыскаться десятки.
– Всё равно придётся ими заниматься.
Максим помедлил:
– Приготовиться к атаке!
– Ох, не хотелось бы… – призналась Вероника.
– Ликвидируем эту опухоль. Или у тебя есть другие предложения?
– Душа не хочет воевать. Я бы сначала проанализировала, убедилась…
– В чём?
– В том, что это и в самом деле зародыш мозга чёрного леса.
– Зародыш мозга? – с интересом повторил Редошкин. – Хорошо сформулировала.
Максим подвернул аппарат носом к сизо-чёрному колючему образованию, под которым прятались трёхметровые «нетопыри», взявшие на себя роль роботов-копателей.
– Готовы? Пли!
Полотнище неяркого радужного пламени сорвалось с носового острия самолёта, вонзилось в замысловатую древесную конструкцию в форме сросшихся зонтиков.
Вспухший дымный пузырь мгновенно накрыл «зонтики» из лиан, а когда растаял, взору разведчиков стал доступен кратер с остекленевшими склонами на месте
