сожалением проговорил Костя. – Полежать бы на песочке с бокальчиком коктейля…
Максим одарил его многозначительным взглядом, и ботаник бросился к костру помогать готовить завтрак. По пути он толкнул девушку в плечо, и та, вскрикнув, бросилась догонять парня.
– Ах ты, бандит ботанический! Догоню – скальп сниму!
– Сначала догони. – Костя перебежал по другую сторону костра. – Давай, прыгай.
Вероника остановилась, сердито упёрлась кулаками в бока:
– Ты мне ещё попадёшься! Обещал заменитель лука найти, где он?
– Времени на поиски не было, я воевал.
– Все воевали, не ты один. И хлеб обещал.
– Одно хлебное дерево мы нашли, найдём и ещё.
– А замену подсолнечного масла? На чём грибы жарить будешь?
– Почему я?
– Потому что твоя очередь.
Костя бросил в Веронику полуобгоревшую сосновую шишку:
– Это не мужское дело.
Она снова бросилась в погоню.
Максим перехватил взгляд Сергея Макаровича, брошенный на резвящихся молодых людей, в котором промелькнула печаль. Савельев был вдвое старше и намного опытнее остальных и как никто другой понимал, что человек – стадное животное, полноценно живущее, несмотря на интеллект, только в коллективе. И даже группа в семь человек вряд ли может выжить в другом мире, полном непредсказуемых опасностей.
«Но ведь где наша не пропадала?» – пришла неожиданная мысль, и майор улыбнулся.
Глава 2
Вспоминая Жюля Верна
По вечерам пятниц, за редким исключением, когда то у одного, то у другого возникали рабочие форс-мажоры, они играли на даче Дорохова в подмосковном Братенино в преферанс: сам Дорохов, писатель-историк Ярмошин, полковник Куницын, помощник Дорохова по вопросам снабжения седьмого Управления ФСБ (научные изыскания), а также старый приятель Дорохова, бывший советник министра просвещения Хаев Олег Титович. Хаев был старше Дорохова на двенадцать лет, но при своих шестидесяти шести выглядел если и не мальчишкой, то студентом: небольшого роста, подвижный, с волосами цвета соломы, круглым личиком и голубыми глазами невинного певца какого-либо церковного хора.
Компания эта сложилась давно, лет пятнадцать назад, когда Дорохов ещё служил в погранвойсках, имея звание майора, а Куницын был у него комвзвода. Хаев в те времена работал директором небольшого издательства МОСКЭ, а Ярмошин издавал у него свои книги-бестселлеры.
Познакомились же Дорохов и Хаев в Москве, куда Андрея Тарасовича перевели из Адыгеи по новому назначению, и в ресторане «Каширин» он утихомирил двух буянов, приставших к «певцу церковного хора», видимо, почуяв его беззащитность. С тех пор они дружили и оказались заядлыми картёжниками, не упускающими случая записать «пульку».
Однако в эту пятницу, двадцать первого января расслабиться в компании Дорохову не удалось. Не успел он затопить в коттедже печку (топил дровами, обожая запах березовых поленьев), как позвонил Куницын и виноватым голосом сообщил, что участвовать в игре не сможет: заболела ковидом двенадцатилетняя дочка, надо было возиться с врачами и лечением.
Дорохов, не успевший переодеться в домашнее, посмотрел на часы: стукнуло семь вечера.
– Может, успеешь? Если там ничего серьёзного.
– Жена не поймёт, – шмыгнул носом Куницын, загорелое лицо которого висело фантомом в объёмной глубине вижн-очков. Этот гаджет связи с дополненной реальностью всё больше входил в моду и становился непременным атрибутом молодёжных тусовок, приобретая всё более футуристический вид. Да и «серьёзным» людям он всё чаще заменял смартфоны.
– Услышал тебя, Степан Савельич, – расстроенно вздохнул Дорохов. – Против лома нет приёма. А что, у тебя дочка не сделала прививку?
– Сделала, но что-то не помогло.
– Хорошо, лечитесь, буду нужен – звони. Привет жене. Что у нас по главным делам? Шар не отобрали?
– Мы же никому не отчитывались, – бледно усмехнулся Куницын. – Кроме Папы (под Папой он имел в виду директора ФСБ Шария). Аэростат остался в нашем распоряжении.
Речь шла о воздушном шаре, который Дорохов и компания использовали для посещения Большого Леса через иномериану. Месяц назад Дорохов, физик Платов, полковник Савельев и генерал ГРУ Плащинин смогли рассчитать положение устья иномерианы над базой отдыха «Советская» и, не докладывая о своих экспериментах высокому начальству, проникли-таки в мир Большого Леса. Однако попаданцев, случайно оказавшихся в этом мире, вернуть не удалось. Майор Ребров отказался возвращаться домой под предлогом поисков лейтенанта Точилина, а вместе с ним остались и другие члены отряда попаданцев в количестве шести человек. К тому же изъявил желание помочь отряду и Савельев, недавно ушедший в отставку с поста командующего Силами специальных операций. И теперь где-то в неведомых далях Большой Вселенной или Мультиверса, как её называли физики-космологи, бродили земляне, предоставленные самим себе, да ещё и вынужденные сражаться с жуткой порослью чёрного леса. По тем данным, которые успел добыть Дорохов, этот чёрный лес породило само человечество в будущем. По сути, он стал своего рода искусственным интеллектом, отличным от тех, что изображали режиссёры в блокбастерах, и, нащупав дорогу в Большой Лес, начал активно заселять его территорию. Попаданцам пришлось биться с ним и его слугами насмерть, чтобы хоть как-то помочь Большому Лесу, представлявшему собой разумную растительную систему, защититься от агрессора.
На Земле, в районах выхода иномерианы – канала пробоя между метавселенными земной реальности и Большого Леса, спецслужбы многих стран безуспешно пытались понять, в чём дело. В Баире сидели американцы, израильтяне и турки плюс учёные ЮНЕСКО. А под Тюменью, в районе базы отдыха «Советская», имеющей тёплые минеральные источники, работали специалисты ФСБ и Академии наук, с той же целью – найти проход в «соседний мир». Дорохов, по большому счёту, возился с иномерианой незаконно, оберегая мир Большого Леса от человеческого вторжения. Но иначе действовать он не мог, понимая, что будет с Большим Лесом, если туда ринутся алчные «чёрные археологи» и не менее алчные государственные чиновники, жаждущие наживы, коих во власти было большинство.
– Иномериану мы пока не нашли, – добавил Куницын, понимая молчание генерала по-своему. – Платов говорит, что она могла подняться выше, а то и вообще исчезнуть. Но у меня появилась мысль привлечь к нашим проблемам ещё одного спеца.
– Их и так достаточно.
– Он немножко из другой епархии, заведует группой физиков в Сарове, которая работает с запущенным недавно суперлазером для термояда. Его хобби – теория множественности вселенных и взаимопересечений этих вселенных в Мультиверсе.
– Чего?
Куницын смутился.
– Существует теория эвереттовского многомирия… впрочем, я тоже не силён в таких вещах, а Илья как раз работает над проблемами столкновений метавселенных. Его очень заинтересовала наша возня с иномерианами.
– Илья?
– Илья Амнуэль, молодой парень, лет тридцати пяти, родственник знаменитого астронома Павла Амнуэля.
– Не слишком-то он молодой. Откуда ты его знаешь?
– Его дочка учится в гимназии вместе с моей Алёной, вот и познакомились на родительском собрании.
– Ладно,
