— В смысле откуда? Сделал.
— Сделал? Как?
— Твое примитивное сознание… — начал было привычную фразу Норд, но встретился со взглядом девушки и неожиданно мирно произнес. — Так же, как изменил нашу одежду. Что тебя удивляет? Все мы состоим из атомов — это такие мельчайшие частицы. А внутри меня есть механизмы, которые могут эти частички соединять в нужной последовательности.
— Это уже прямо магия. Я про нее от дедушки слышала. Он рассказывал сказки, в которых люди летали по небу и дрались с трехголовыми чудовищами!
— Любая, достаточно развитая технология неотличима от магии. Третий закон Кларка. Это для вас такое невозможно, а для меня — вполне. — Норд замолчал, ожидая, когда мимо пройдут два младших жреца.
— А почему тогда в начале путешествия ты так не делал?
— Вирус, — одними губами произнес мужчина, — я не мог восстанавливаться и применять свои способности, помнишь?
Они вошли в главный зал: просторный, с высокий потолком и массивными колоннами. У дальней стены находился алтарь в виде выточенного из прозрачного камня ложа, стоявшего на возвышенности. К нему с двух сторон вели ступени. Норд, велев Алане замереть на месте, аккуратно двинулся в ту сторону.
А девушка даже при всем желании не смогла бы сделать и шага. Круглыми глазами она оглядывала стены, на которых висели прозрачные колбы. Внутри них застыли люди. Чувствуя, как к горлу медленно, но верно подползает тошнота, Алана невольно продолжала разглядывать навсегда замершие тела с распахнутыми глазами и лицами, на которых застыли блаженные улыбки. Много. Очень много тел, похожих на бабочек, которых Алана с друзьями когда-то ловила и накалывала на иголки.
Только понимание того, что в храме вроде как лучше не выворачивать еду на пол, девушка кое-как сдержалась. И все равно, когда Норд к ней подошел, она то и дело сглатывала и зеленела все сильнее. Мужчина посмотрел на ее лицо, перевел взгляд на стены и все понял.
— Блевать на улице. — строго произнес он и потащил Алану к выходу. Та шла, стараясь смотреть в пол и только в пол. Странно, до сих пор ее желудок как-то довольно спокойно воспринимал царившие вокруг безобразия, а тут что-то взбунтовался. Может, все дело было в каком-то восторге, с которым остальные реагировали на настенные «украшения». Многие явно мечтали оказаться на их месте. Алана этого не могла понять. Как можно добровольно стремиться уничтожить свое тело для удовольствия одного из Богов, которые их и за людей то не считают?
Отвратительно.
Она даже не могла им сочувствовать.
* * *
Более-менее в себя Алана пришла, когда Норд уже едва ли не руках нес ее к зданию, где они оставили лошадей. Как сквозь вату она слышала встревоженный голос жреца, тоже заметившего, что ей нехорошо. И ответ Норда, уверявшего, что его жена просто настолько сильно пришла в экстаз, что ее сознание временно помутилось от восторга.
— Спокойно. — слышала она голос Норда. — Получше?
— Да. — но девушка продолжала цепляться за него, чувствуя боком приятное тепло мужского тела. — Что там было? Кто эти люди? Почему мы вернулись?
— Проход закрыт, у меня нет доступа. Придется дожидаться встречи с Первым иерархом, я уже связался с ним, он скоро будет. Где ты увидела там людей? Это были те, кто добровольно отдал свои души на алтаре. Они находятся там в специальном газе и не разлагаются.
Алану снова замутило, и она постаралась дышать спокойно и размеренно, думать о чем-то другом. А перед глазами все стояли лица тех… нет, назвать их людьми у нее теперь тоже не получалось.
Норд, все еще придерживая ее, вошел в бледно-голубо здание.
— А это зачем? — поинтересовалась Алана, когда они стали подниматься на второй этаж, по узкой каменной лестнице. Внутри было сумрачно и прохладно, узкие окна закрывались разноцветным стеклом, отчего на стенах и полу плясали яркие солнечные пятна. Гостей, видимо, было мало. Потому что в доме стояла тишина, которую нарушал сдержанный гул с улицы, да болтовня хозяина с гостем, которые устроились на первом этаже.
Норду с Аланой досталась просторная, но скудно обставленная комната: каменное ложе, приподнимавшееся над полом, застеленное мягкой темно-зеленой тканью, да пара жестких табуретов, в виде кубов, украшенных затейливой резьбой. Единственное окно с разноцветными стеклами было открыто настежь.
— Тут такие толстые стены. — удивилась девушка. Она и правда не встречала подобных. Наверное, внутри стены с легкостью поместился бы человек. Алана снова вспомнила посещение храма и порадовалась, что бледно-зеленые стены комнаты украшены только красивой яркой резьбой.
Норд между тем занимался странными вещами: внимательно оглядел мебель, стены, затем подвел девушку к табурету и усадил, строго проговорив:
— Сиди здесь. Ничего не трогай, обувь не снимай, по комнате не ходи.
— А если захочу в туалет?
— Терпи. — услышала она пожелание, а потом Норд вышел из комнаты. Девушка услышала, как с той стороны заскрежетал ключ. Ее банально заперли. Одну. В чужом странном городе. Девушка поерзала, чувствуя, как с каждой минутой квадратное сиденье стула становится все жестче и неудобнее. Норд не сказал, когда вернется. А если часа через три? Алана снова поерзала и подтянула колени поближе к груди, стараясь хоть как-то устроиться поудобнее.
Очень медленно поползли минуты, тягучие и ленивые. В отличии от мыслей: лихорадочных, бессвязных, сталкивающихся друг с другом, отчего голова начинала болеть. Норд опять забыл, что ей хоть иногда надо есть и пить. Алана прислушалась к тихо заурчавшему желудку. Последний раз она ела перед въездом в город. А фляжка с водой осталась в сумке, прикрепленной к лошади.
«Нет, ну так нельзя!» — возмутилась девушка через какое-то время. Пить хотелось все сильнее, так что губы едва ли не трескались. Да и сидеть уже было просто невозможно. Алана извертелась, стараясь найти хоть какую-то удобную позу и при этом не коснуться табурета обнаженными участками тела. Но добилась того, что едва не полетела на пол. В последний момент удержалась, вцепившись пальцами за края табурета и еще сильнее вспотела от страха. Зажмурилась, ожидая чего-то страшного. Не зря ведь Норд так настаивал на том, чтобы она ни к чему не прикасалась.
Но все было тихо. Да и что могло произойти в абсолютно пустой запертой комнате? Осмелев, Алана открыла глаза и выдохнула. Сердито подумала, что Норд мог и просто пошутить. С его то чувством юмора, от которого, кажется, веселиться только он. Осмелев, девушка встала и подошла к окну, выглянула наружу, полюбовалась на площадь. Потрогала плети растения, тянувшиеся по стене и вернулась в комнату, где встала и задумалась, чем же можно заняться.
