когда суперинтендант отправил меня вниз за Мелиттой, – ответил он, живо припомнив то место. – А что?
– Прекрасно, – отозвался доктор Фелл. – Так вот, начиная разбирать это дело, мы придумали несколько способов, которыми чужак мог бы проникнуть в отель и выйти из него так, чтобы рабочие у лифта его не заметили. Первый: подняться и спуститься прямо по фасаду здания, выходящему на Пикадилли; второй: подняться и спуститься по стене, обращенной во двор-колодец; третий: с помощью пожарной лестницы рядом с окном в конце коридора. Все эти версии были отвергнуты как «настолько невероятные, что почти невозможные». Имелись очевидные возражения против первого и второго вариантов. Что касается третьего, вот тут мог бы открыться прямо-таки проспект для входа и выхода – совершенно прямая дорога, манящий легкий путь, – если бы не один явно непреодолимый факт. Запертое окно, оберегающее пожарную лестницу от вторжений, заклинило, и его вовсе было невозможно открыть – так что провожаем печальным взглядом и третью версию. Однако же мы заглянули в бельевую кладовку и испытали потрясение. Вот вы, – он обернулся к Кенту, – заглядывали туда на следующее утро. Что вы там увидели?
– Окно, – сказал Кент.
– Открытое или закрытое?
– Открытое.
– Гм… вот именно. Поскольку было бы слишком хлопотно везти вас обратно в отель, чтобы это продемонстрировать, – продолжал доктор Фелл, – мы можем просто взглянуть на план крыла А. Здесь видно окно в кладовке для белья. Вы также видите, что удобная пожарная лестница снаружи располагается всего в футе – одном футе – от этого самого окна. Не обязательно быть верхолазом, чтобы забраться на пожарную лестницу и перешагнуть с нее в окно.
Я внимательно посмотрел. Я увидел. Я пришел в смятение.
Поскольку значение увиденного возвращало нас назад. Если только Хардвик или горничная не отперли дверь кладовки, открыть ее из коридора не представляется возможным, то есть ее не сможет открыть постоялец. А чтобы Хардвик или горничная отперли дверь, им для начала надо подняться наверх, пройдя мимо трех рабочих у лифта, чего они не делали. Таким образом, дверь кладовки для белья была открыта изнутри самой кладовки самым простым способом – поворотом ручки. Таким образом, убийца проник в кладовку снаружи. Таким образом, убийца (не сочтите мои повторы слишком скучными) не постоялец.
Доктор Фелл опустил огромные локти на стол, едва не чиркнув себя по голове зажженным кончиком сигары, и хмуро поглядел на кофейную чашку.
– Должен признаться, я колебался, к какому умозаключению прийти. Меня это вовсе не развлекало. Дела не раскрываются одним прыжком с разбега. Тот, кто заявляет: «Только это может быть правдой, никаких иных объяснений не существует», вызывает во мне восхищение, а также внушает жалость. Однако же из двенадцати главных вопросов, требовавших ответа, – вопросы я изложил вчера вечером Хэдли и Кристоферу Кенту – для подтверждения этой теории достаточно было двух. Это восьмой: «Как убийца проник в запертую кладовку для постельного белья в отеле „Королевский багрянец“?» – и второй: «Что случилось с этим костюмом после?» Ответы были: «Он забрался снаружи» и «Он вышел прямо в униформе, когда покидал отель».
Однако если это был кто-то посторонний – заметьте, если, – то кто же он? Вся наша тесная компания находилась под этой крышей в полном составе. Все, кто гостил в «Четырех дверях» в ночь первой трагедии, в ту ночь, когда впервые был замечен человек в униформе, находились и в отеле «Королевский багрянец» в другую ночь – вот тут у нас расхождение. Все хм… да не все. Ричи Беллоуза не хватало, например. И по весомой причине, поскольку он был заперт в полицейском участке. В любом случае он никогда не встречался с миссис Джозефин Кент, ведь она так и не побывала в Нортфилде.
И это с самого начала стало занимательнейшим вопросом: почему она сбежала от веселого времяпрепровождения у Гэя к своим теткам? Почему наотрез отказалась ехать в Нортфилд, даже после того, как был убит ее муж? Тогда у нас появились основания подозревать, чуть позже переросшие в твердую уверенность, что она не та, кем кажется. Она прожила в Англии больше года, она вернулась в Южную Африку с кучей денег, но при этом она старательно скрывала свою поездку и клялась, что никогда в жизни раньше здесь не бывала. Почему? Теперь заметьте: она на самом деле вовсе не имеет ничего против путешествий, она не возражает против поездки в Лондон, не возражает против знакомства с новыми людьми (например, с сэром Гайлсом Гэем), но она не едет в Нортфилд. Для женщины, чей истинный характер мы уже начинаем понимать, подобное проявление «сильнейшего нервного истощения» после смерти мужа кажется слишком уж нарочитым.
Это первое, что мы в своем простодушии отметили. Но оставался еще один вопрос.
Не меньше недоумения, чем эта униформа, вызывала и непреходящая слабость убийцы к полотенцам. Почему в обоих случаях для удушения жертвы использовалось полотенце? Как я указал Хэдли, это, несомненно, неудобный и неуклюжий способ нападения, неестественный способ. Но самое главное, в нем не было необходимости. Убийца уж точно не стал бы прибегать к нему из опасения оставить отпечатки пальцев – он наверняка знает, как знают все вокруг, что на человеческой плоти не остается следов и что отпечатки пальцев на горле жертвы невозможно идентифицировать. Кроме того, отсутствие отпечатков на мебели и прочих поверхностях свидетельствует о том, что убийца должен был надевать перчатки. И таким образом, мы столкнулись с неслыханным явлением: с убийцей, который использует и перчатки, и полотенце, чтобы не оставить следов. И что-то здесь не сходится. Мы обязаны отыскать другую причину.
Для начала будьте добры отметить для себя, что миссис Кент не была задушена. Нет. Ее затолкнули в сундук, превращенный в подобие «гильотины», и сомкнули его створки у нее на шее, обернутой полотенцем для того, чтобы края не отрезали ей голову, – так на ее шее должны были остаться следы, похожие на следы удушения. И снова вопрос: зачем такое неудобное приспособление? Было бы куда проще задушить ее обычным способом, каким (предположительно) был задушен Родни Кент. Эта противоестественность плюс противоестественность того полотенца нагромоздили такую башню несообразностей, что в них должна была скрываться какая-то система. Что первое приходит вам в голову при виде этой импровизированной «гильотины»?
Естественно, она заставляет предположить, что убийца был слишком слаб и не мог задушить человека обычным способом – или же это был человек, способный пользоваться только одной рукой.
Способный пользоваться только одной, правой рукой.
Что еще? Тело помещено внутрь сундука. Сундук стоит вертикально и удерживается левой ногой, правая рука с силой сжимает створки, упирая сундук в левую ногу убийцы, и вот
