судя по всему, грядет большой званый ужин, и мне надо заклать упитанного тельца.
Эндрю словно пропустил мимо ушей эту ехидную обмолвку о евангельском возвращении блудного сына.
– Ну, тогда после ужина. Это очень важно.
* * *
Спустя час все они расселись вокруг кухонного стола. Лиззи была бы рада поужинать в молчании, однако Эндрю, как назло, словно задался целью разговорить Ранну.
– Вот не могу не спросить: что, черт возьми, может заставить человека автостопом из Калифорнии отправиться в Нью-Гемпшир?
Ранна глянула на него с усмешкой.
– Ну, наверное, то же самое, что подвигает любого человека куда-либо ехать автостопом. Опустевшие карманы. Ну, или почти опустевшие. Мне пришлось продать свою тачку, чтобы позаботиться о людях, перед которыми я была в долгу. И в итоге у меня осталось лишь где-то восемьдесят девять баксов, моя гитара и большой палец.
Эндрю посмотрел на нее в изумлении и, возможно, даже с долей восхищения:
– Вы отправились в путь из Калифорнии, имея в кармане меньше ста долларов?
– Ты всегда был исключительно смышленым парнем.
Лиззи закатила глаза:
– Иначе и не скажешь.
Эндрю быстрым взглядом ответил на этот язвительный укол и вновь обратился к Ранне:
– А чем вы занимались в Сан-Франциско? Помнится, вы когда-то писали картины?
– Верно, но мне пришлось бросить это дело. Не могла себе позволить расходные материалы. Так что я пела в кофейнях, гадала на картах, предсказывала судьбу. Не так чтобы много зарабатывала – но мне этого хватало, чтобы себя прокормить. И у меня были друзья, у которых я всегда могла переночевать на диване, когда становилось совсем туго. По-вашему, так живут цыгане, бродяжки и ворье, – но меня это вполне устраивало.
Лиззи, фыркнув, поставила бокал.
– А сейчас? Что, больше не устраивает? – Она открыто, в упор посмотрела на Ранну, с отвращением воспринимая все происходящее за столом – как будто та была очаровательной богемной особой, следующей каким-то своим, необыкновенным курсом. Она что, серьезно верила, что кто-то купится на это после всей той дряни, что она здесь после себя оставила?
С губ Ранны сошла улыбка.
– Я научилась принимать жизнь как есть.
– Что означает «оставлять другим прибирать после тебя».
Эндрю быстро встретился с ней взглядом, словно надеясь предотвратить грядущую сцену. Лиззи посмотрела ему в глаза без малейшего чувства вины. После стольких лет, когда она вообще даже не знала, жива Ранна или нет, Лиззи была несказанно огорошена ее внезапным возвращением. Она имела полное право устроить сцену.
Лиззи отодвинула тарелку и снова все внимание устремила на Ранну.
– Сделай всем нам одолжение: избавь от своего неуместного остроумничанья. Может, ты слишком пьяна была, чтобы помнить, что тут творилось – и как ты себя вела, – но меня-то память не подводит. И как ты подворовывала из драгстора, и как вырубилась однажды, надравшись вусмерть, на параде 4 июля, и как устроила пикет перед Ассоциацией военных ветеранов в их праздник. Чего ни вспомню – ты делала все, чтобы нас опозорить!
Ранна, вся сжавшись, подняла на нее взгляд:
– Лиззи, пожалуйста…
– Что «пожалуйста»? Пожалуйста, не надо позорить тебя так, как ты позорила нас?
– Я не хотела…
– Так, может, ты расскажешь нам, что тебе здесь на самом деле нужно, Ранна? Потому что мы все прекрасно знаем, что по родному дому ты никогда не тосковала. Ты просто сбежала отсюда и ни разу никому даже не удосужилась сообщить, что жива. А теперь ты вдруг падаешь как снег на голову и думаешь, я буду встречать тебя тут с распростертыми объятиями? Ты что, серьезно этого ожидала?
– Естественно, не ожидала. Я знаю, что ты обо мне думаешь. И что вообще здесь думают обо мне.
– Тогда зачем ты сюда заявилась?
– Я же тебе сказала…
– Я помню, что ты мне сказала. А вот что я теперь тебе скажу: если ты прошлепала полстраны с гитарой за спиной, полагая, что тебя ждет тут счастливый билет, то ты зря потратила время.
Ранна посмотрела на нее так, словно ей влепили пощечину:
– Ты правда так подумала? Что я явилась за деньгами? Ты должна бы лучше меня знать.
Если бы Лиззи не пылала такой яростью, то, наверное, громко бы расхохоталась. Лучше ее знать? Это в каком таком мире она могла бы ее знать? Когда та была настолько пьяна или под кайфом, что даже едва ли могла вспомнить собственное имя, а уж тем более – имя своей дочери?!
Лиззи отодвинула стул и встала.
– Вот тут ты ошибаешься, Ранна. Я нисколечки тебя не знаю. И никогда не знала. Уж об этом ты позаботилась.
Глава 22
«Ох, ни черта себе…»
Эндрю остановился на краю яблоневого сада, и от увиденного у него все внутри будто скрутилось узлом. Запах пепелища он почувствовал задолго до того, как дошел до места пожара, и даже заранее представил, что здесь увидит. Однако, со слов Эвви, он совершенно не готов был к тому зрелищу, что ожидало его на самом деле: почерневшие деревья, выжженная земля, кучка обугленных бревен на месте бывшего сарая.
«Подожгли».
Это слово тихонько произнесла в саду Эвви, рассказывая ему, как дознаватели нашли посреди горелого мусора пару керосиновых запалов. От этой мысли у него кровь застыла в жилах. Ведь так могли поджечь и дом!
Утром он первым же делом свяжется с Гаем МакКардлом. Рэндел Саммерс, может, и безответственно относится к своей работе, но МакКардл всегда был человеком честным и добросовестным. И если возможно что-то узнать относительно причины пожара, он это непременно узнает.
Повернув, Эндрю направился на восток, оставив за спиной заходящее солнце. Обходя сад по периметру, он вглядывался между рядами деревьев. Лиззи была где-то здесь. Он интуитивно это понял, проигнорировав совет Эвви позволить той немного побыть наедине с собой. Им необходимо было поговорить, причем прямо сейчас – и не только о случившемся пожаре.
Он нашел ее минут десять спустя. Лиззи сидела, скрестив ноги, опершись спиной о старый пень, опустив голову и закрыв глаза. Что она – плакала? Или молилась? И молится ли она вообще? Он много думал о Лиззи все эти годы – но как-то никогда не задавался этим вопросом.
Когда Эндрю приблизился к ней, у него стало тесно в груди. По пути сюда он десятки раз прокручивал в голове их будущий разговор – но теперь, оказавшись рядом, он внезапно не нашелся, что сказать. Лиззи не подняла головы, однако он понял, что она знает о его присутствии.
– Лиззи…
Она вскинула голову, устремив на
