случается не так уж часто. Она называет его «большое печенье». Ради него мы сегодня сюда и приехали. Я пообещала ей, что если она будет смирно сидеть во время стрижки, я в награду куплю ее печенье.
О черт. Я повернулась к Сейлор.
– Милая, как думаешь, ты могла бы поделиться половиной своего печенья с этой девочкой? Она расстроилась, потому что мы с тобой купили последнюю штучку.
К моему удивлению, Сейлор отдала все печенье целиком.
– Держи. Не плачь.
Мое сердце сжалось, не только из-за того, как мило выглядел этот жест, но и потому, что глаза Сейлор тоже наполнились слезами. В ней скрывался маленький эмпат. Удивительный человечек.
– Как же это мило с вашей стороны! – сказала женщина. – Но половину ты должна оставить себе.
Сейлор покачала головой.
– Нет, пусть забирает целиком.
– Ух ты. Спасибо, – сказала женщина и улыбнулась мне. – Ну и ребенок у вас!
– Я знаю, – без колебаний произнесла я.
Она повернулась к дочери.
– Скажи спасибо, Елена.
– Спасибо! – Девочка шмыгнула носом и улыбнулась, ее щеки все еще были мокрыми от слез.
Сейлор помахала рукой на прощание, и девочка помахала ей в ответ.
После того, как они ушли, мы снова встали в очередь, чтобы купить Сейлор кекс. Я продолжала размышлять о том, как любезно с ее стороны было отдать девочке не половину, а все печенье целиком. Щедрость Сейлор свидетельствовала о ее добром нраве и, безусловно, о правильном воспитании, которое дал ей отец, сам подававший хороший пример. Колби тоже был из тех, кто готов отдать незнакомому человеку последнюю рубаху. И готов был поехать хоть на край света ради тех, кого любил.
Наша очередь снова подошла, и я купила Сейлор новое угощение.
Сейлор откусила огромный кусок кекса, и ее нос стал розовым от глазури. Я смотрела на нее и не могла налюбоваться.
Я знала, что моя привязанность к Сейлор была напрямую связана с влюбленностью в ее отца. Она – продолжение Колби, и они оба были мне небезразличны.
Тут в поле зрения возник мой красивый мужчина, катящий доверху наполненную тележку. Так всегда бывает, когда забегаешь в супермаркет, чтобы купить всего пару вещей.
– Вот вы где. – Он ухмыльнулся. – Я уж думал, что потерял вас.
– Никогда, – подмигнула я.
Колби поцеловал меня в щеку и опустил взгляд на мою тележку.
– О! Тут все для здорового питания!
– Ну, мой парень ведь приготовит для меня брауни со шпинатом, чтобы я питалась полезной пищей. – Я обняла его за талию. – А пока я расскажу тебе, что только что сделал твой сладкий пирожок.
Пока мы шли к кассе, я описала Колби, что произошло в очереди за печеньем. Он очень гордился своей дочерью.
Мы вернулись в квартиру Колби и просидели там до ужина. И хотя в итоге мы с наслаждением полакомились приготовленным им фахита[13], настроение испортилось. Я как никогда остро ощущала, что в наше, казалось бы, беспечное существование просачивается суровая реальность. К концу ужин Колби окончательно погрузился в свои мысли.
Я предложила Сейлор принять ванну, пока он убирался на кухне.
После ванны Сейлор пошла в свою комнату поиграть перед сном, а я вернулась на кухню к Колби и обняла его сзади.
– Поговори со мной. Ты сегодня слишком задумчивый.
Он оперся руками о столешницу и выдохнул. Помолчав, он, наконец, повернулся и посмотрел на меня.
– А вдруг ее депортируют и ей удастся вывезти Сейлор с собой из страны? Я этого не переживу, Билли.
– Такого не случится, – заверила его я, хотя поймала себя на мысли, что в последнее время думала о том же самом. Мое воображение прокручивало массу возможных катастрофических сценариев.
– Откуда ты знаешь? – спросил он.
– Согласна, наверняка я этого не знаю. Но я буду молиться, чтобы этого не произошло. И верю, что в конце концов добро восторжествует.
Колби отвел взгляд.
– Прошлой ночью мне приснился кошмар. Я проснулся среди ночи весь в поту. Ты спала. Я был рад, что ты не видишь меня таким. Но, полагаю, ты все равно замечаешь, как я переживаю.
Я обхватила руками его лицо.
– У тебя есть полное право волноваться. И тебе не нужно ничего от меня скрывать, никогда. Я приму все – и хорошее, и плохое, и самое уродливое.
В кухню вбежала Сейлор, прервав наш разговор.
– Билли, можно сказку перед сном?
Я посмотрела на часы. Обычно она ложилась спать в половине девятого, а сейчас было уже девять вечера.
– Конечно, – сказала я.
– Только не из книжки! – потребовала она.
– Опять не из книжки? Я не настолько изобретательна, Сейлор.
– Не из книжки! – хихикнула она.
– Ладно, договорились. – Я подняла ее и пощекотала. – Идем.
Я оглянулась на Колби. Он улыбался, а в глазах затаился страх.
Сейлор свернулась калачиком рядом со мной в своей постели. Мне нравилось сидеть в ее комнате вечером, когда выключен свет. В темноте наклейки на потолке загорались фиолетовым цветом. Здесь я всегда расслаблялась. Я понятия не имела, какую историю ей рассказать, и начала с самого простого, по ходу выдумывая всякую нелепицу.
– Жила-была красивая маленькая птичка. Маленькая птичка жила со своей семьей в уютном и безопасном гнезде на верхушке дерева.
Сейлор смотрела на меня, округлив глаза и с нетерпением ожидая продолжения. Она выглядела такой милашкой!
– Однажды прилетел огромный ястреб и попытался утащить птенца.
Господи. Искусство, имитирующее жизнь? Очевидно, мой ум в тот вечер работал в одном направлении.
– Почему? – спросила она.
Потому что она беспринципная сука.
– Потому что самка ястреба хотела завладеть этим гнездом. Птенца она использовала, чтобы заставить птичье семейство отдать ей свой дом, хотя у нее не было на него никаких прав.
– Это так подло!
– Знаю. Но у этой истории счастливый конец. –Однако я не знаю, как они к нему пришли.
– Что случилось? – спросила она.
– Самка ястреба забрала птенца, но когда вернулась, чтобы овладеть гнездом, взрослые птицы собрались все вместе и так сильно и быстро захлопали крыльями, что ястреб испугался. Она поняла, что ей не удастся запугать этих птиц. Она вернула птенца и улетела.
– И больше не вернулся?
– Она. Ястреб был женского рода. –Естественно. – Но нет, она не вернулась, и все
