фехтования Нарин Сурави никогда не встречал!
Это его злило. Начальник наносил самые мощные удары, но Хушрав с легкостью их отбивал.
А через пару секунд он зарядил лезвием по горлу другого разведчика. Тот камнем упал на пол. И Нарин Сурави остался с Хушравом вдвоем.
— Позволь представиться! — с улыбкой сказал совершенно незнакомый начальнику человек. — Меня зовут Арлекин, и я личный слуга Его Императорского Величества Дмитрия Романова.
С этими словами он отбил очередную атаку.
— Однако жаль, что эта информация тебе не поможет, — усмехнулся Арлекин. — От слова совсем!
— Ты отсюда живым не уйдешь! — закричал Нарин Сурави.
Арлекин оттеснил его к углу комнаты. И где подмога? Все в офисе должны были уже услышать, что происходит! Только если… Арлекин поставил здесь шумоподавляющие артефакты!
Поняв это, Нарин Сурави выругался. И Арлекин выбил из его рук меч.
Следующее, что он почувствовал — это острая боль в животе. Нарин Сурави упал на колени и завалился на бок. Кровь медленно вытекала из него…
Он хотел закричать, но вместо этого смог издать лишь нечленораздельный хрип. Нарин Сурави понимал, что умирает, и ему остались считанные минуты. А помощь не придет.
Однако краем глаза он заметил, как Арлекин достает из стола папки с документами. А затем кому-то звонит.
— Мой начальник и несколько подчиненных оказались предателями, — сказал Арлекин в трубку уже голосом Хушрава, и его лицо начало вновь меняться. — Они работали на империю. Я узнал об этом и попытался их остановить, но на меня напали. Едва смог отбиться, благодаря другим бойцам, которые встали на мою сторону.
Последние слова Нарин Сурави слышал уже приглушенно. Его тело спешно покидала жизнь.
Но даже в этот момент в голове вертелась всего одна мысль: «Что же за чудовища работают на империю? И чем он все это заслужил?»
* * *
Сегодня утром Елисей открыл портал во дворец, и я снова вернулся в столицу. На этот раз, ради важных переговоров с персидским визирем.
Ему очень не понравилось наше наступление на его земли, а потому он сам предложил провести срочные переговоры. Судя по сведениям моих разведчиков, настроен он крайне решительно и враждебно. Мне даже стало интересно, что такого он собирается предложить, чтобы я вдруг отозвал свои войска.
Сразу после полудня я собрал в большом зале для переговоров своих министров, а также Кутузова и Лаврентьева, как глав своих ведомств. К этому времени уже был подготовлен артефакт для безопасной связи, которую никто не сможет прослушать, и осталось лишь указать номер конкретного человека.
— Начинайте, — велел я.
Алина вставила карточку в большой аппарат, и предо мной появилась фигура персидского визиря. Артефакт передавал объемное изображение четко, будто это была цветная голограмма.
— Дмитрий! — Насир аль-Дин сразу заметил меня.
И в глазах его блеснула злоба.
— Насир аль-Дин, так о чем вы хотели поговорить? — спокойно спросил я после короткого приветствия.
— Как ты посмел отправить свои войска на мои земли? Как посмел уничтожить производства? — начал с обвинений визирь.
Он сегодня явно встал не с той ноги.
— А как вы посмели? — спросил я на его языке, не забывая о правилах приличия, все-таки я не какой-то простолюдин, чтобы уподобляться манере общения, которую задал визирь.
— Что? — распахнул он глаза.
— Вы первыми начали военные действия против моей империи, — я оставался спокоен.
— Мы уничтожим тебя за эту дерзость, — процедил он.
Мне начинает казаться, что ему надоело срывать злость за проигрыши на своих людях, а потому он решил попробовать сделать это со мной. Однако нужной реакции он не дождется.
— Убери свои войска с моей территории! А иначе мы начнем полномасштабное наступление! — выдвинул требования визирь.
— И почему я должен это сделать?
Но внятного ответа я так и не услышал.
— Империя падет! — продолжал распыляться Насир аль-Дин. — Ты…
— Твоя? — перебил я.
— Да как ты смеешь? — прокричал Насир аль-Дин.
— Я всего лишь отвечаю на ваши высказывания, — пожал я плечами. — И жду, пока начнутся переговоры.
— Знаешь что! Я даю тебе свое слово, что в течении недели граница падет, а потом мои войска пойдут дальше!
На этом связь отключилась. М-да… очень продуктивные переговоры. Однако иначе быть не может, когда одна сторона пришла только для того, чтобы бросаться с угрозами, а не обсуждать проблему.
— Ваше Императорское Величество, думаете он блефует? — уточнил Сергей Захарович Лаврентьев.
— Конечно же… нет, — усмехнулся я. — Не позднее, чем завтра, они ударят в полную силу.
У всех присутствующих на лицах отразился шок. Даже у Кутузова дернулся единственный глаз.
Завтра начнется масштабная война, а у нас еще даже не все армии подчиняются императору Российской империи.
— Мы не выстоим! — схватился за голову один из министров.
— Отставить панику, — велел я. — Мы со всем разберемся.
Хотя сам понимал, что очень скоро в империи начнется полный хаос. И потребуется немало усилий, чтобы не только остановить его… но и спасти жизни граждан империи, которые тоже окажутся под ударом.
— Организуйте обращение императора к народу, — приказал я.
— Будет сделано, — кивнул Лаврентьев и тут же поднялся с места.
Он решил проявить инициативу, и сам вызвался выполнить этот приказ.
— Пора мобилизовать на войну всяких лентяев, — объяснил я свой план.
— Вы хотите простых людей на войну отправить? — выпучил глаза министр экономики.
— Ну… почти, — уклончиво ответил я. — Объявлю, что любой аристократ, у которого есть преступления перед империей, получит амнистию. Но только в том случае, если он готов смыть свой позор кровью.
К тому же уверен, что часть из них уже готова принять такое решение. Особенно учитывая план моей сестры, который она сегодня реализует, у нее намечается очень интересный разговор с аристократами. Анастасия должна хорошо постараться…
Пора всех этих тунеядцев за уши тащить на войну! А то Российская империя страдает, а они непонятно чем занимаются.
Но уже завтра все изменится…
* * *
Анастасия Романова сегодня организовала частный прием для своих близких подруг. Она любила периодически устраивать такие званые вечера, где собирается совсем немного людей.
Играла живая музыка, а по залу ходили слуги в красивых одеждах, разнося гостям всевозможные напитки. В вазах стояли живые цветы красного цвета, каким сегодня и было
