Героизм, мужество и отвагу проявили воины 46-го танкового полка под командованием подполковника П. В. Лапина. Впереди части действовала разведка во главе с командиром танкового взвода гвардии младшим лейтенантом К. В. Петровым. Противник поджег танк Петрова, однако экипаж сумел погасить огонь. Вскоре танк подорвался на мине. Младший лейтенант Петров вел огонь по противнику, а его экипаж тем временем вылез из танка через нижний люк и исправил повреждение. И танк снова пошел в бой. Вскоре он попал в ловушку-яму. Фашисты выскочили из-за укрытия, набросили на танк брезент, лишив таким образом экипаж наблюдения. К счастью, подоспели наши эвакуаторы старший сержант Грюнов и сержант Бойчук. Огнем из пулемета, установленного в тягаче, они разогнали противника. Воспользовавшись этим, механик-водитель старшин сержант Б. Е. Пушкарев залез в яму и увидел, что танку мешают бревна, образующие препятствие. Под прикрытием тягачей Пушкарев заложил под бревна связку гранат. Взрывом разметало бревна, и Пушкарев вывел танк из западни. Однако загорелся брезент, остававшийся на танке. Младший лейтенант Петров открыл люк и, обжигая лицо и руки, на ходу стал сбрасывать горящий брезент. Тягач шел за танком, прикрывая его. Но Петрова настигла вражеская пуля. Командование танком взял на себя пулеметчик-радист М. П. Куценко. Он сумел уничтожить дзот и продержаться до подхода главных сил полка.
Несмотря на смелые и решительные действия советских воинов, темп наступления все же начал падать. Многие танки нуждались в дозаправке и пополнении боеприпасами. Это обстоятельство очень беспокоило генерала Баранова. Он приказал всем офицерам штаба, кроме оперативной группы, немедленно выехать на поле боя, уточнить обстановку и сделать все возможное, чтобы танки были обеспечены всем необходимым. Паузы в наступлении не будет. Командующий войсками фронта генерал армии Л. А. Говоров решил с ходу приступить к взламыванию обороны противника на приморском участке в направлении Мурила, Иоханнес, выйти в тыл линии Маннергейма на выборгском направлении.
В ночь на 18 июня танкисты сливали горючее, изымали боеприпасы из подбитых танков и доставляли все это к исправным машинам на руках, под огнем противника. Они выполнили свой долг, и утром 18 июня, когда начался прорыв, танки шли первыми на врага. 19 июня советские войска вышли в тыл линии Маннергейма. В этот же день она была прорвана на всем протяжении от побережья Финского залива до железной и шоссейной дорог Ленинград - Выборг.
Как потом выяснилось, новая полоса обороны противника в глубине перешейка была сильнее и неприступнее ранее известной линии Маннергейма. Однако и эта полоса обороны была прорвана. Войска 23-й и 21-й армий Ленинградского фронта и первая и вторая.танковые группы на десятый день наступления приблизились к Выборгу, а 20 июня штурмом освободили город-крепость. В это же время третья подвижная танковая группа подошла к Койвисто и овладела им. 21 июня перешли в наступление войска Карельского фронта. В тот же день был освобожден город Павелец, а 24 июня - столица Карело-Финской ССР Петрозаводск.
К концу июня войска Ленинградского фронта вышли к советско-финской границе, и вскоре Финляндия прекратила военные действия.
* * *
Нам, штабникам, как говорится, не дали почивать на лаврах. Командующий БТ и MB генерал В. И. Баранов, прибывший с заседания Военного совета фронта, приказал штабу разработать план перегруппировки некоторых бронетанковых частей в обратном направлении - с Карельского перешейка под Кингисепп и Нарву. Через сутки новая задача: рассчитать и высказать мнение по созданию подвижной танковой группы и ввода ее в прорыв. Тут уж было не до отдыха.
Мне довелось работать сначала в узком, а затем в широком кругу людей, разрабатывающих, организующих и осуществляющих перегруппировку танковых войск. Сначала все казалось простым и легким. Моя обязанность, как я представлял себе при получении задачи, состояла в том, чтобы наметить на карте все, что приказано, а затем вручить для исполнения тому или иному командиру. Так, по крайней мере, думал я, когда был вызван к начальнику штаба полковнику Н. А. Полевому вместе с другими офицерами для уточнения задачи.
Когда речь шла о сроках и направлении перегруппировки - все было ясно. Но вот поставлен вопрос о том, чтобы до конца перегруппировки все танковые части были доукомплектованы. А где взять танки? Еще не отремонтированы все те, которые были подбиты под Пулково, Пушкином, Гатчиной, Волосово, Ропшей и в других местах. Много оставалось неотремонтированных танков и после Выборгской операции. А ведь даже небольшой средний ремонт танка требует от одних до нескольких суток, и то лишь при наличии запасных частей. А где их взять в таком количестве? Кроме того, где взять столько ремонтных баз, чтобы одновременно ремонтировать все танки? Их нет. И не у начальника же штаба спрашивать, как выполнить такую задачу.
Я доложил обо всем заместителю командующего бронетанковыми и механизированными войсками фронта генералу Шестакову, только что прибывшему из частей. Он собрал весь инженерно-технический состав: эвакуаторов, ремонтников, снабженцев, чтобы изучить возможности, найти верные решения. Ведь отремонтировать надо было ни много ни мало - 150 танков и самоходных установок. Срок - две недели. В первую очередь наметили: кому куда ехать, что делать, что выяснять.
Объезд танкоремонтных ленинградских заводов и полевых ремонтных баз позволил наметить план ремонта около 80 единиц. Но этого было мало. Снова обратились к ленинградским рабочим. И они выручили. На трех заводах были созданы десять ремонтных бригад, которым выделили необходимый инструмент и запасные части. Уже на вторые сутки они выехали в пункты сбора поврежденных машин. Круглосуточно работали полевые танкоремонтные базы. Широко развернулся ремонт (даже средний) непосредственно в частях. Для ускорения ремонта из каждой части и запасного учебного танкового полка фронта были направлены экипажи, которые помогали ремонтировать танки.
Задание Военного совета фронта было выполнено в срок. Было отремонтировано даже не 150, а 170 танков.
С большими трудностями мы столкнулись при создании подвижной танковой группы (ПТГ). Предусматривалось, что все планирование боевых действий группы, перегруппировка ее и обеспечение будут идти через штаб бронетанковых и механизированных войск фронта. В соответствии с этим указанием было приказано разработать специальный план. Меня назначили заместителем командующего танковой группой по инженерно-танковой службе.
Это было несколько неожиданное для меня известие, по радостное. "Наконец-то снова боевое дело", - не без удовлетворения подумал я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
