салона, закинул баул с формой на верхнюю полочку и плюхнулся рядом с Виктором Коноваленко. А когда автобус тронулся с места, ещё раз посмотрел на незнакомца. Длинный прямой нос, глубоко посаженные внимательные глаза, недельная щетина на подбородке, и вроде ничего такого в нём не было. Однако нечто необычное в лице этого болельщика цепляло. Такое иногда случатся: видишь человека первый раз в жизни, а тебе кажется, что вы уже были когда-то знакомы. Наука называет подобный эффект — дежавю. Впрочем, этим названием она и ограничивается.
— Слушай, Иван, — вывел меня из задумчивости голос Коноваленко, — не много ли я сегодня пропустил? Пять штук в рамку влетело.
— А вратарь сборной Третьяк пропустил шесть, — хмыкнул я. — Отдыхай, Сергеич, не бери в голову. Отыграл ты сегодня на самом высоком уровне.
Я похлопал своего друга по плечу и вдруг понял, что меня зацепило в лице незнакомца. Он мне чем-то смутно напомнил шамана Михаила Волкова. У шаманидзе, когда он занимался своим колдовством, были точно такие же чуть-чуть безумные глаза.
* * *
Во вторник вечером, когда вся хоккейная команда наматывала круги по ленинградскому дворцу спорта «Юбилейный», я сидел за тысячу километров в своей комнате в горьковском доме отдыха «Учительский» и чертил примерный план центральных улиц Сормовского района. Если быть точнее, то я рисовал лишь те улицы, которые расходились в разные стороны от площади Буревестника. И главным образом меня интересовал Юбилейный бульвар, который стартовал от 4-этажного здания администрации района и заканчивался длинной и широкой улицей Коминтерна. Уж очень это место, где среди заснеженных деревьев располагались лавочки, походило на моё видение из нехорошего и беспокойного сна.
— Если машину поставить около администрации района, — пробубнил я себе под нос, нарисовав маленький овал около прямоугольника, что на схеме являлся зданием этой самой администрации, — то отлично будет виден центральный вход в ДК, площадь тоже будет как на ладони, а ещё просматривается часть женского общежития. Только случись что-нибудь нехорошее, я элементарно не успею добежать. Далеко. А если мою «ласточку» припарковать прямо к женской общаге? Тогда не видно площади и тем более не попадает в поле зрение сам ДК.
Я от досады легонько шлёпнул кулаком по чертежу. «Как не крути, а завтра придётся действовать по обстановке, по наитию, — прошипел я про себя. — Кроме того у меня из оружия всего лишь бита для городков, и ей только от пьяных хулиганов отмахиваться. Для монстра, что привиделся во сне, она не представляет никакой угрозы. Достать бы топор или монтировку, вот тогда бы я этой гадине рога поодшибал». Я покосился на метровую гладкую палку, что мирно стояла в углу за обувной тумбой. И вдруг в мою дверь кто-то несколько раз стукнул.
— Кто? — громко спросил я.
Но вместо ответа из-за двери снова раздался стук. Мои мозги моментально заработали в экстренном режиме, а нервы натянулись, словно гитарные струны. Я тихо прошёл к обувной тумбе и, взяв биту для городков правой рукой, левой открыл дверную щеколду. «Ну, здравствуй, чудище заморское», — мысленно рыкнул я и распахнул дверь.
— А вот и я, — захихикала Наталья, с которой я на днях чуть было не вступил в порочную и аморальную связь. Кто ж знал, что у барышни имеется ревнивый муж Николай. И кстати тоже спортсмен, тренер команды конькобежцев.
— Слушай, если ты за спичками или за солью, то у меня нет, — пробормотал я, быстро и незаметно вернув биту на место.
— А если я за морковкой или за перчиком? — снова захихикала гостья.
И на лице 30-летней замужней дамы заиграла такая улыбка, что я готов был поклясться — этот визит если и совершён за морковкой, то явно не за той, из которой варят борщ. А Наталья тем временем без спросу вошла в мою комнату, сама же закрыла дверь на щеколду и, встав ко мне спиной, сняла свою светло-серую шубку. Естественно, по законам гостеприимства, я принял эту вещь и повесил её на вешалку, а когда развернулся то, чуть не прикусил язык. Ибо моя гостья была одета в белые чулочки и игривую короткую полупрозрачную светлую ночнушку, через которую чётко просматривалась грудь примерно 2-го размера. И вообще фигура у гостьи была, что надо, без болезненной худобы и выпирающих рёбер. Немного роковой сексуальный образ портили валенки на ногах. Но их Наталья быстро скинула и надела мои дежурные тапочки.
— Я, между прочим, не одна, — прошептала она, довольная произведённым эффектом.
— Муж сейчас придёт? — усмехнулся я.
— Хи-хи-хи, — прыснула от смеха гостья. — Нет, он сейчас на тренировке. В кармане бутылка вина. Налей.
«Может и в самом деле налить? — пробурчал я про себя, не понимая как в данной ситуации поступить. — Выгнать на мороз полуголую женщину? Как-то невежливо и неприлично. Воспользоваться данной щекотливой ситуацией? Тоже как-то невежливо и неприлично. Мужу Николаю сочувствую. Но с другой стороны, он сам должен был понимать, на ком женится. Есть такой тип женщин, которые гуляют налево, потому что им жить по правилам скучно. Или ещё проще, у них такая семейная игра: он бегает, ревнует, она гуляет, а потом они дома ссорятся, затем мирятся, а у них снова страсти кипят, как в первую брачную ночь».
— Хватит на меня так смотреть, налей, — Наталья, игриво виляя бёдрами, прошла по всей моей комнате и с разочарованием протянула, — дааа, скромно живёт знаменитый хоккеист. Я про тебя всё расспросила, — похвасталась она, когда я достал из кармана шубки бутылку початого красного вина и, вытащив пробку, налил в гранёный стакан. — Ты играл в Америке и у тебя там семья. Правильно? А ещё поговаривают, что ты снова туда сбежишь.
— Не сбегу, а уеду, — проворчал я. — И у меня для этого есть свой хорошо продуманный план.
Я протянул стакан женщине, которая подошла ко мне на расстояние вытянутой руки. Тем самым намекая, что вечерний визит замужней дамы переходит в эндшпиль, что на шахматном языке означало — заключительную стадию партии.
— А ты? — выдохнула гостья.
— Спортивный режим. Завтра утром тренировка, а вечером товарищеская игра, — буркнул я, мысленно добавив, что завтра вечером буду гонять товарища заморского монстра.
— К чёрту вино, — шепнула Наталья и, поставив стакан на стол, напрыгнула на меня, обхватив руками и ногами.
«Как в кино», — мелькнуло
