Петербурге, съезжались в Инженерный замок, чтобы провести несколько часов в близкой сердцу обстановке. Заворачивая от манежа уральской сотни, выезжаешь на площадь с памятником Петру 1-му, с надписью: “Прадеду – правнук”. В тысячный раз читаешь мистическую надпись на фронтоне замка (виденную во сне Императором Павлом во время постройки дворца, и, по его приказу, высеченную над главным въездом). Внутренний, восьмиугольный двор, и, направо – подъезд училища. Вестибюль полон раздевающихся генералов и офицеров. Швейцар Феликс, в треуголке и парадной ливрее, красной, с пелериной, с булавой в правой руке, улыбается каждому, называя всех по фамилии, и эта первая встреча как бы открывает собой вереницу нахлынувших воспоминаний. Поднимаешься вверх по “мраморной лестнице”, с бюстом Павла I; мимо академических классов проходишь в “Овальный зал”, изумительно красивый (приемная училища), с мраморными досками на стенах с фамилиями окончивших первыми училище».
В 1855 году в Михайловском (Инженерном) замке была создана Николаевская инженерная академия. К 1913 году в Петербурге существовали кроме нее следующие военные академии – Военно-Медицинская, Михайловская артиллерийская, Николаевская Морская, Николаевская Генерального штаба, Александровская Военно-Юридическая, Интендантская.
Прием производился ежегодно по конкурсному экзамену в августе и сентябре. К экзамену допускались офицеры всех родов войск, до поручика гвардии или штабс-капитана армии включительно, прослужившие по окончанию юнкерских училищ не менее 3 лет. Окончившие Николаевское инженерное училище принимались по прослужении не менее 2 лет. Поступление в академию давало возможность выбиться из рутины гарнизонной жизни в маленьком городе, жить в Петербурге, иметь карьерные перспективы. Желающие поступить подавали рапорты в военных округах. Тем немногим, кого рекомендовало окружное начальство к экзамену, выдавались особые аттестационные свидетельства и они отправлялись в академию. Конкурс был огромный – со всей России на младший курс принималось 25–30 человек. Фактически необходимо было заочно выучить и сдать экзамен за курс Инженерного училища.
В академии изучались: фортификация, фортификационное черчение, строительное искусство, строительное черчение, архитектура, архитектурное рисование, высшая математика, начертательная геометрия, топография, топографическое черчение, химия, военная администрация, механика, военная история, железные дороги, минералогия, фортификационные, строительные и архитектурные проекты. В старшем классе – инженерная оборона государств, сведения о флоте, минные заграждения, стратегия, воинские здания, санитарно-строительное дело, отопление и вентиляция, мосты, статика сооружений, гидравлика и водоснабжение, термодинамика, тепловые двигатели, электротехника; на дополнительном курсе – история осад, петрография, электротехника, морские сооружения, речные сооружения, дороги, воздухоплавание. На руководителя – профессора приходилось по 3–4 человека. При академии имелась библиотека, музей, физический и электротехнический кабинеты, химическая, техническая и механическая лаборатории.
Окончившие 2 класса академии получали право на академический знак, годовой оклад жалованья и право на увольнение в четырехмесячный отпуск. Офицерам, успешно окончившим дополнительный (3-й) курс, присваивалось звание военного инженера. Никто из инженеров в Российской империи не имел таких особых прав, какие имели военные инженеры: по выходу в отставку могли получать огромные деньги и на государственной и на частной службе.
27. Цирк Чинизелли
Наб. реки Фонтанки, 3
Здание было построено в 1877 году архитектором Василием Кенелем по заказу циркового наездника и антрепренера Гаэтано Чинизелли.
Это первое в России сооружение из камня, возведенное специально для цирка. В оконных проемах – изображения муз: Мельпомены – в центре, Эвтерпы – в левом и правом окнах фасада, и Эрато – в боковых окнах ризалита. Оформление зрительного зала было выполнено с роскошью: газовые (а потом и электрические) хрустальные люстры, малиновый бархат, золото, зеркала в зрительном зале и фойе. Билетеры и униформисты в ливрейных фраках и накрахмаленных пластронах. Программки на шелке, на русском и французском языках. Царская ложа, в которую вела специальная дверь. Светская публика абонировала ложи и места в партере. Для широкой публики предназначались второй ярус и стоячая галерка, огражденная барьерами, к которой вел отдельный боковой вход: вниз не спустишься. Цирк вмещал 5000 человек, сидячих мест – всего 1200.
Цирк Чинизелли. 1908
Конюшня – отдельный аттракцион: сюда приходили посмотреть не столько на лошадей – фонтаны, аквариумы с золотыми рыбками, стены облицованы мрамором, асфальтовые полы. Допускались только люди партера и лож.
К началу 1900-х годов во главе петербургского стационара стоял Шипионе Чинизелли, второй сын основателя – Гаэтано Чинизелли.
Цирк со времен Николая I – излюбленное великосветское удовольствие. Особенно привлекали гвардейских офицеров конные трюки, у цирковых наездников было чему поучиться. Генерал Игнатьев вспоминал: «В ту пору, по освященному традицией порядку, большинство офицеров по субботам ездило в цирк Чинизелли, где собирался в этот вечер весь веселящийся Петербург; я лично, между прочим, бывать там не смел из-за всенощной у бабушки на Гагаринской. И вот в один из понедельников, за завтраком в кавалергардской артели, все наперебой рассказывают о невиданном новом номере высшей езды француза Филиса. Последний, говорят, на чистокровном английском коне показал в субботу в цирке такое несравненное искусство, что публика замерла от восторга».
«Петербургская газета» писала: «Если вам захочется посмотреть на последние новинки парижских мод, на новую манеру носить лорнет, на золотую мушку, которую наклеивают между бровями, или на бриллиант, вставленный между передними зубами красавицы, то вам следует зайти в субботу в цирк, где собирается весь демимонд».
Еще одним соблазном для публики служили цирковые актрисы, любовные отношения с которыми были так же престижны, как романы с актрисами Императорских театров. Шипионе Чинизелли хвастался направо и налево связями сестры и жены с великими князьями. Его жена Люция Чинизелли была одно время любовницей великого князя Владимира Александровича. Бурная молодость сестры – Эммы Чинизелли закончилась браком с бароном Шакельбергом.
Шипионе и Люция Чинизелли принадлежали к петербургскому полусвету, но отличались снобизмом: «У них был лакей, горничные в наколках, грумы, обстановка из лучших тогдашних магазинов и выезды такие, что на них заглядывались на Островах, особенно же закладка догкарта, которым правил сам Шипионе, тогда как около него сидела Люция и два фокса бежали у экипажа. В часы катаний на Морской и на набережной, закладки Чинизелли – всегда английская упряжь – и туалеты Люции обращали на себя всеобщее внимание».
Роскошный особняк на Каменном острове рядом с Каменноостровским театром позволял устраивать приемы. «У Чинизелли бывало самое пестрое общество, – пишет историк цирка Евгений Кузнецов. – Тут можно было встретить и мелкого репортера “Петербургского листка” или “Газеты”, и влиятельного редактора “Нового времени”: Шипионе Чинизелли зорко следил за прессой, цинично относясь к ее представителям, на что имел полное право, так как почти все рецензенты были у него на жалованье. Затем у них встречались кое-кто из коннозаводчиков, из офицеров постоянного состава офицерской
