интересов. Он. Не Лана.
В этом я убедился сегодня, когда увидел, как его перекосило, какой ядовитой ненавистью полыхнули его глаза, когда он понял, кто увел у него из-под носа вожделенный пентхаус. Кир всегда о нем грезил, фантазировал, как возьмет самый большой кабинет с видом на город и будет свысока смотреть на тех, кто суетится внизу. Это был его фетиш.
А теперь я его забрал. И фирму заберу.
И Лану тоже хотелось забрать. До тряски.
Однако вместо этого я сделал и сказал совсем другое:
— Ты же понимаешь, что это ошибка.
Ждал воплей и обвинений. Был готов к ним и рассчитывал на какой-то моральное удовлетворение. И чуть не вырвал с корнем руль, когда бывшая жена вместо того, чтобы устроить скандал – взяла и согласилась.
Да. Ошибка.
И да. Надо забыть.
Как? Как, мать вашу, забудешь, когда она по-прежнему была в моей крови. Когда ее имя звучало в висках с каждым ударом сердца?
Кажется, я снова рухнул на самое дно и не знал, где взять силы идти дальше.
Только это оказалось ещё не концом. Окончательного дна я достиг спустя несколько минут, когда смотрел, как Лана милуется с дочерью, как улыбается ей, как обнимает.
Ее любовь была настолько сильна и очевидно, что у меня засосало под ложечкой.
Но ещё сильнее шарахнуло, когда более пристально посмотрел на румяную девчонку.
Она была очень похожа на Егора. Будто они были близняшками.
А ещё она была похожа на меня.
Я даже головой мотнул, пытаясь отогнать наваждение. Но оно ширилось, набирало обороты и в конце концов я не выдержал, и преисполненный самыми дурными предчувствиями, спросил:
— Кто её отец?
79.
— Почему я тебе должна это объяснять? — изогнула она бровь словно не целовалась до этого со мной. Она не оттолкнула.… А ведь я рисковал получить по башке. Снова она стала какой-то холодной, несмотря на поцелуй и то, что она мне его.… позволила.
— Потому что я хочу знать, — честно ответил я.
— Я не обязана удовлетворять твое любопытство, — отбила она. — Я тебе давно не жена, Руслан, и отчитываться перед тобой не должна.
— Я и не требуют отчета. Но ты можешь просто ответить?
— Да зачем тебе это знать? — всплеснула она руками. Глаза её странно заблестели. Лана захотела плакать и испугалась чего-то? Почему? Она боится сказать правду? — Это совершенно не твоё дело и тебя не касается. Ошибка? Наше расставание — ошибка? Или твой роман с моей племянницей — ошибка? Ее беременность? А может, наше с тобой знакомство? Что из этого?
— Только твоя племянница. — Я преградил ей путь, потому что она хотела уйти, но я не всё сказал. Дети смеялись в гостиной, они нас не слышали. И мне очень хотелось всё выяснить здесь и сейчас.
— Ничего себе ошибка — ребёнок от нее! Которого ты воспитываешь. Так и приставай к ней со своими вопросами, а нам пора. Да что такое? Дай мне пройти.
— Подожди.
— Да что ты хочешь? Где твоя Юленька? Увидит нас сейчас и не поймет. Тебе оно надо? Уйди с дороги.
— Я не знаю, где Юля. И знать не хочу, — заявил я, оставаясь буквально камнем на ее пути, который сдвинуть ей не по силам.
В глазах Ланы появилось смятение.
— Как — не знаешь? Она не предупредила, куда поехала?
— Нет, ты не поняла: я вообще не знаю, где она. Мы не общаемся. И не общались. Я видел её ровно один раз, в больнице сразу после её обморока. Я навестил ее и сообщил, что вместе мы не будем. Ребёнку, раз уж так вышло, я готов был помогать, но — никаких отношений у нас не было и быть не могло.
Лана растерялась. Она думала всё это время, что мы с Юлей жили припеваючи вместе? Это не так.
Юля мне не нужна и не была нужна.
Мне нужна была всегда только одна женщина: единственная, кого я любил. Лана.
Но по иронии судьбы ей не нужен стал я. Так бывает, увы.
— Она разве…. Не тут живёт? — задала она вопрос.
— Нет. Я не знаю, где она живёт.
Лана внимательно, раскрыв широко глаза, смотрела на меня. Эта новость стала ей снегом за шиворот, кажется…
— Слушай, мне вообще всё равно, что там у вас с ней произошло, — наконец собралась и ответила мне Лана. — Это ваше дело. Однако, ты воспитываешь её ребёнка! Вашего. Вот и займись им вместо того, чтобы задавать мне странные вопросы, на которые я тебе не обязана отвечать.
— Это не ее ребёнок, — ответил я. Настала пора узнать ей правду. — И не мой. Это не мой сын, Лана.
— А…. чей? — спросила она, стоя передо мной в полном шоке.
80.
ЛАНА
— Егор — мой племянник, — пояснил Руслан, и у меня едва челюсть на пол от таких новостей не упала. — Он мне не сын.
— Кто? — округлила я глаза.
— Ты помнишь Тоню? — спросил он.
— Ну…. да, кажется. Твоя двоюродная сестра?
Она жила в области. Мы несколько раз ездили к ним в гости.
Неужто это…. её малыш? Но что случилось?
— Тоня погибла, когда Егору и года не было. И она, и его отец — автокатастрофа. Там у них родни больше не осталось. И я забрал мальчика на воспитание.
От этих новостей у меня буквально все в голове перевернулось.
Руки мелко дрожали. В горле стоял ком. Мне до слез было жаль малыша, так несправедливо оставшегося без родителей ещё до того, как начал что-либо понимать. А ещё — я чувствовала такую гордость за Руслана… Всё-таки он хороший человек, если, конечно, не пытается отжать вашу фирму. И папа был бы отличный, судя по его отношению к Егору, и тому, что мальчик зовёт папой Руслана… Возможно, он не знает, что не родной для моего бывшего….
Подумала о том, каким хорошим папой стал Руслан, и слёзы совсем глаза застилать стали… Дарина. Если бы не предательство Руслана тогда, он бы знал о дочери и воспитывал её, а дочь не задавала бы мне грустные вопросы о том, почему у всех детей есть
