id="id84">
84.
Кажется, у меня что-то сломалось. Какая-то часть меня хрустнула и посыпалась дождем кровоточащих осколков:
— Как.… — мне даже не удалось полностью сформулировать вопрос. Я напрочь позабыла половину слов.
— Как-то так, — пожал плечами Руслан, наконец, отпуская мои руки. Сразу стало холоднее, — я действительно признал мальчика, но на этом всё. Видел от силы пару раз, хотя по первости Юля меня чуть ли с коляской у дома осаждала. Всё грезила, что я воспылаю к ней и ребёнку пламенной любовью и возьму их к себе. Лера тоже приезжала, пыталась поговорить по душам. Мол, разве можно обижать молоденькую влюбленную девочку? Я должен ее приголубить, жениться, обеспечить достойную жизнь и все в этом духе.
— А ты?
— А что я? — хмыкнул он, — я, наверное, хреновый папаша, но у меня ни в одном месте ничего не дрогнуло, когда увидел сына от Юли. Ну ребёнок. И что дальше? Я его не просил. Женщину, которая его родила, никогда не любил и не хотел…. не считая того позорного вечера. Это только в сказках мужик, узнав, что у него есть отпрыск непонятно от кого, тут же проникается восторгом, отеческими чувствами и всем остальным. Я не проникся. Знаю, пацан не виноват, что так все сложилось, но увы…. Всё, что я могу для него сделать – поддержать материально.
— Лера сказала, что ты платишь гроши.
— Никакие не гроши, просто они рассчитывали на полный безлимит, золото, брильянты и меха. Ты ведь прекрасно понимаешь ради чего затевался весь этот треш. Юля и ее мать были уверены, что если заполучат от меня ребёнка, то и все остальное у них будет на блюдечке с золотой каемочкой. Пришлось припрячь хороших юристов, чтобы поумерить их аппетиты, да ещё ваша с Киром подстава в этом плане сыграла мне на руку. Когда Юлька родила, я официально был банкротом. Поэтому мне назначили определенный размер выплат, а не процент от доходов. Так что все это время они стабильно получали весьма скромную по их меркам сумму. Не смотри на меня так. Я не жмот, но не буду тащить на своем горбу тех, кто разрушил нашу с тобой жизнь. Пацан на совершеннолетие получит от меня квартиру, а Юле с матерью придется утереться.
Затаив дыхание, я слушала его. В голове полный сумбур. Сложно перестроиться и в одно мгновение перекроить свое отношение к ситуации, но я чувствовала, как кусок за куском разваливает та защитная стена, которую я выстроила вокруг себя после развода, как трещит моя оборона, при взгляде на этого уставшего мужчину.
Мы оба устали. От одиночества, непонимания, чужих завистливых козней, из-за которых было потеряно столько лет счастливой жизни.
Я поймала себя на мысли, что хочу махнуть рукой и оставить все прошлое в прошлом. Хватит с меня этой вражды, и за свою застаревшую боль я больше не хотела цепляться. Хватит.
— Я согласна на твое предложение по фирме, — глухо произнесла, теребя в руках бумажную салфетку. — я продам тебе свою долю. За Кира ручаться не могу – он скорее всего до самого конца будет держаться за свое зубами.
— Конец гораздо ближе, чем он думает, — спокойно ответил Адашев. — мне нужно сделать буквально пару звонков, чтобы запустить последнюю волну, после которой продавать уже будет нечего. Если он этого не понимает – это его проблемы. Меня удовлетворит любой результат.
— Тогда зачем тебе надо покупать мою долю, если ты можешь получить всё и за бесценок?
— Потому что я так хочу.
— Очередной акт благотворительности? — невесело усмехнулась я.
— Ничего подобного. Коварный расчет. Я не просто хочу присоединить твою часть, но и заполучить тебя в качестве работника.
Я растерянно уставилась на него:
— Что?
— А чего ты так удивилась? Раньше мы прекрасно работали вместе. Один начал, второй подхватил. Помнишь?
Конечно, я помнила. Бизнес мы строили вместе, и я была не просто красивой девочкой, перекладывающей бумажки с одной стороны стола на другую. Я была полноценным партнером, знала каждую деталь нашего механизма, каждый винтик. Генерировала идеи развития и принимала непосредственное участие в их реализации.
— Столько лет прошло.…
— Твои рабочие качества – это не единственная причина, — он перебил меня, — Это попытка тебя удержать. Я боюсь, что ты заберешь дочь и уедешь из города.
Я отвела взгляд в сторону. Признаться, именно такие мысли у меня и были. Продать все и рвануть обратно, спрятаться в той тихой, безопасной норе, в которой я провела последние годы. Все эти события выбили у меня почву из-под ног, покачнули сложившуюся некрасивую картину мира, содрали защитное покрывало, и мне отчаянно хотелось укрыться.
Я будто оказалась голая на перепутье дорог и не знала, куда двигаться. Было страшно снова ошибиться. Я не выдержу очередной виток боли и отчаяния, и не могу себе позволить рисковать своей душой, потому что не одна – мне нужно растить Даринку. Она прекрасная, добрая девочка, которая заслуживает быть счастливой. Заслуживает того, чтобы рядом с ней был любящий отец.
Я уверена, что он будет любить её, что он уже полюбил ее и сделает все, лишь бы она была рядом.
Но готова ли я сама к таким переменам?
Очень страшно….
— Мне нужно подумать, Руслан, — хрипло произнесла я, едва справляясь с накатившими эмоциями, — это всё слишком…. просто слишком. Дай мне время. Не дави.
Он кивнул, соглашаясь с моими условиями. Только об одном попросил:
— Я хочу в эти выходные пригласить вас с Дариной в парк. Без шокирующих новостей и признаний. Просто погуляем. Что скажешь?
Я понятия не имела, что будет дальше, поэтому прикрыла глаза и тихо выдохнула:
— Я согласна.
85.
После разговора с Русланом я была в разбитом состоянии. Сдулась, как проткнутый иглой воздушный шарик, и теперь болталась вялой тряпочкой на ветру.
Все эти новости…. Слова Адашева про Юлю и то, что они не вместе, истерика завистливой сестры, подтверждающая его правоту. Моё признание в том, что Дарина дочь Руса.
Всё это навалилось на меня, как снежный ком, лишая возможности двигаться и дышать.
Возвращаясь в этот город, я не догадывалась, как всё обернется, а выходя сегодня утром из дома, не предполагала, чем закончится этот день.
Было страшно. Но в то же время на удивление легко. Будто
