Читаем без скачивания Прекрасная эпоха - Николай Дмитриевич Соболев

прозвенел похоронный колокол над овеянной славой прошлого европейской кавалерией Фридриха II и Мюрата, что лихие конные атаки, рубка с плеча, позументы на мундирах и кивера с плюмажем — все это ничто в сравнении с «Максимом» и многозарядной винтовкой.

К чести 9-го драгунского, прикрывавшего штаб 36-й дивизии кайзера и наследника престола, его, как и 1-й лейб-гусарский, готовили куда лучше к современной войне. Командир 9-го эскадрона Август Макензен, даром что из простолюдинов, дело свое знал, заранее спешил людей, приказал коноводам отвести лошадей в укрытие и полез на высокий песчаный бугор, утыканный соснами как сигнальными флажками. Его драгуны неорганизованной толпой карабкались следом.

Ротмистр осторожно приподнял голову над травой, всмотрелся в бинокль. Впереди, плохо заметные на фоне перелеска, в сторону эскадрона двигались редкие цепи. За ними густилась кавалерия — не меньше трех сотен всадников, образующих длинную линию.

— Казаки! — охнул за спиной унтер-офицер.

— Вахмистр! Людей развернуть в две шеренги. Первый ряд на колено, второй стоя, карабины на изготовку! — Август напряженно вглядывался в бинокль.

«Kavalleriekarabiner M 71» не чета «Mauser-1884» с трубчатым магазином и, тем более, русской винтовке, которую Макензену довелось подержать в руках на полковых стрельбах под Данцигом. Но карабин способен посылать пулю за пулей и убивает не хуже пресловутой «Russisches Gewehr».

В том, что это не так, Макензен убедился очень быстро — как только его люди обнаружили себя первым залпом. Из высокой травы, где залегли вражеские стрелки, защелкали выстрелы, прореживая шеренги драгун. Ополовиненный эскадрон еще держался, но Август понял, что нужно отходить. И важно предупредить лейб-гвардейцев, не то им ударят во фланг.

Когда остатки эскадрона добрались до окраин поселка, где укрывалась ставка кронпринца, ротмистр с ужасом понял, что бой идет уже за околицей. Сводный корпус, разбросанный на большом пространстве моравских равнин и Судетских гор, не смогли быстро собрать в кулак, по казакам ударили растопыренной пятерней, а те, пользуясь техническим превосходством и незнакомой кавалеристам тактикой, смогли очень быстро продвинуться на юго-запад и сейчас штурмовали поселок. Их отбрасывали, в полях перед линией обороны виднелось немало трупов в серо-зеленой форме. Выручали развернутые легкоконные батареи, засыпающие нападавших шрапнелью. Оранжевые облачка вспыхивали в небе над скапливающейся спешенной кавалерией русских — это подключились австрийцы.

Бум! Бум! Бум!

Серия разрывов накрыла поселок и позиции артиллерии. Откуда у русских в дальнем рейде скорострельные пушки⁈ Макензен видел, что бьют малым калибром, но часто, насколько же часто!

Горели дома. По улицам метались обезумевшие кони и люди. Засевшие в одинокой риге драгуны достреливали последние патроны. Еще немного, и придется саблями прорубать себе дорогу к центру поселка.

Взрыв! Второй!

Враги забросили в окна динамитные шашки, и сопротивление горстки драгунов было сломлено. Макензен с немногими людьми выскочил в пролом, разрядил револьвер в набежавшего ивана, сзади взорвался криком боли посеченный вахмистр. Ротмистр бежал изо всех сил, молясь, чтобы не зацепили. Ему пока везло, в отличие от мундира, которому крепко досталось.

Ноги вынесли к дому, где должен находится кронпринц. Представшая глазам картина заставила Августа похолодеть и опуститься на колени. Случайным снарядом разворотило курятник, разбросав по сторонам кучу птичьих перьев, и на этом нелепом ложе лежал недвижимый Вильгельм. Из-под шапки с «мертвой головой» в голубое небо смотрели мертвые глаза.

— А-а-а-а.! — задохнулся Макензен.

— Н-на!

Сверкнула шашка, голова драгунского ротмистра покатилась по грязному двору.

— Лихо вы его! — одобрил удар генерала командир разведроты.

Дукмасов вбросил шашку в ножны.

— Попомнят нас!

— Кудой дальше, вашество?

— Донцы не раки — задом не пятятся. Как говорит мой генерал: «только вперед!»

Насчет «вперед» были варианты. Сперва навести шороху в Богатых Судетах, приструнить тамошних немцев и разорить этот развитый индустриальный район. А потом… Потом можно и Богемию на уши поднять, тогда австрияки потеряют голову и все силы бросят на защиту Праги, вместо того чтобы наступать от Кракова на Варшаву, Белый генерал считал, что баварцы тогда не сдвинуться с места, завопят, что обязаны защищать свое королевство. Что дальше? Поживем-увидим, с голоду не пропадем. Как когда-то сказал Михал Дмитрич: «Была бы винтовка, а хлеб найдется».

* * *

Первые бои с немцами оставили у меня крайне тяжелое впечатление.

Пултуск. Город, по которому немцы, согласно их плану, нанесли отвлекающий удар. Я рванул туда, не заезжая в Варшаву, чтобы на месте оценить результаты оборонительных боев. Войска справились, «колбасников» отогнали, да хорошенько наподдав напоследок. Хотели преследовать, глубоко вклинившись в Восточную Пруссию, но я категорически запретил удаляться от нашей границы, от хорошо подготовленных позиций, от дорог, по которым поступало снабжение. Держал в голове, что отступление немцев могло быть притворным, приманкой, что по нашим дивизиям, двинувшимся на север, могли ударить во фланг развернувшиеся корпуса кайзера, которых также отбросили от Белостока. Элитные корпуса, прусские. Они уже хорошо себя показали на Немане, в боях с нашей гвардией.

Ох уж эта гвардия! Сколько не учи, но лихость молодецкую из нее не вытравить. Вот и получили. Сколько раз вдалбливал: выдвинулись, окопались, выслали вперед разведку, и только после того, как позиция врага вскрыта, пробуй наступать, обязательно установив связь с соседями и уведомив вышестоящее начальство. Это раньше было принято обходиться на корпусном уровне полковыми ординарцами*, теперь же постоянную связь обеспечивала подготовленная еще в мирное время полусотня конных разведчиков, способных ночью и днем, на пересеченной местности, под огнем доставлять приказы командира корпуса и дать ему возможность держать руку на пульсе. А что вышло с гвардейцами? Прибыли, разгрузились, и — рванули вперед, будто их слепень в афедрон ужалил. А им навстречу в узкой, сорокаверстовой полосе — немцы. Соблюдающие четкий, как на маневрах, порядок, решительные, дисциплинированные…

* * *

* Связь через полковых ординарцев просуществовала до ПВМ, хотя в Маньчжурии отдельные корпусные командиры уже озаботились созданием полусотен конных разведчиков-связистов — после завершения мобилизации, а не до.

Что толку, что у нашего солдата винтовка лучше, что позади пулеметы везут в двуколках и орудия скорострельные в упряжках? Авангардные полки слету попали в клещи, позволили окружить себя с флангов и полностью полегли, сумев лишь дорого продать свои жизни. Гвардейцы, кровь с молоком, каждый — штучный товар, я припомнил, как их отбирали «купцы» в моем присутствии в Михайловском манеже. У тех, кого видел, срок службы вышел, но могли призвать. Вот же горе-то какое!

Нет, гвардия себя показала, гибель авангарда не оказалась напрасной. Второй эшелон сумел закрепиться — окопался, выставил пулеметы на флангах, развернул артиллерию, протащив ее