от других… — Я закатила глаза, но он продолжал. — Я просто хочу, чтобы ты попыталась. Я буквально ждал тебя десять веков. Я обыскал каждый континент, каждый штат, город и деревню в поисках тебя, и теперь, когда ты здесь…
— Он сделал паузу, пробежав глазами по моему лицу, и что-то треснуло у меня в груди.
— И что теперь, когда я здесь? — Спросила я.
Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и провел ладонью по волосам.
— Не думаю, что смог бы отпустить тебя, даже если бы попытался. Я хочу узнать тебя, Сиренити. Я наблюдал за тобой последние несколько дней, и то, что я увидел, — это сильную женщину, которая не осознает, насколько она могущественна на самом деле.
Я сжала челюсти, отводя взгляд и сдерживая слезы. Его слова были милыми, но причиняли боль.
— Я вижу сломленную женщину, на которую наступили и выбросили. Женщина, которая так много потеряла за такое короткое время и не знает, как горевать. Я вижу женщину, которая так чертовски красива, что ничего не вижу толком, и от каждого чертова слова которой у меня в груди возникает ощущение, что она вот-вот взорвется.
Мои глаза встретились с его, расширяясь от чистой, неприкрытой честности, льющейся с его губ, как мед.
— Но я также вижу женщину, которая боится брать на себя обязательства, потому что ничто в твоей жизни никогда не было постоянным. Мне даже не нужно, чтобы ты любила меня прямо сейчас. Черт, мне даже не нужно, чтобы ты успокаивала меня или притворялась. Я просто хочу, чтобы ты открылась и позволила себе почувствовать то, что есть между нами. Селена свела нас вместе не просто так, и я доверяю ее суждению. Я тоже пока не люблю тебя так, как нужно, чтобы тебя любили, но я чувствую, что это происходит. — Он положил ладонь на грудь и постучал. — Я чувствую, как это растет между нами с каждым днем. Пожалуйста, просто позволь мне, черт возьми, показать тебе это…
Мне казалось, что он видит меня насквозь, до костей, до другой стороны. Я чувствовала, как каждый из моих шрамов пульсирует болью, словно крича мне, что никто никогда не сможет полюбить это тело. Никто никогда не смог бы полюбить этого человека, который был так чертовски сломлен. Но то, как он смотрел на меня и умолял, заставило что-то внутри меня треснуть, потому что он был прав. Он был абсолютно прав. Я действительно чувствовала, как что-то растет между нами.
Когда он был рядом, в моей груди разливалось тепло, чувство комфорта и защищенности, которому я раньше не могла подобрать названия. Говорят, когда ты встречаешь свою пару, ты не должен нервничать, беспокоиться и возбуждаться. Говорят, когда ты встречаешь того, с кем тебе суждено быть, ты должен чувствовать спокойствие и правильность. Ты должен чувствовать себя в безопасности.
— Я даже дам тебе обещание, — добавил он, снова подходя ближе.
Тепло его тела окутало меня, как ласка, и его золотистые глаза смягчились. Протянув руку, Август коснулся моей щеки, нежно проведя пальцами по скуле.
— Я не буду мешать тому, что ты чувствуешь к другим. — У меня перехватило дыхание, а глаза расширились. Его слова были неуверенными. — Я не идиот. Я вижу, как ты смотришь на них, и это ясно как божий день, как они смотрят на тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы у тебя было все, что ты, черт возьми, пожелаешь, потому что думаю, ты этого заслуживаешь, и если это означает делиться тобой…
Он прочистил горло, как будто пытался выдавить из себя слова. Его челюсть была сжата так сильно, что это выглядело болезненным, и на это было больно смотреть. Я чувствовала себя таким жалким куском дерьма из-за того, что заставила его пройти через это.
Поэтому я дала ему обещание в ответ.
— Тогда я тоже не буду стоять на пути у тебя и Саванны, — выдавила я. Слова обожгли мне язык, едва не срываясь с губ. Меня затошнило, но я сохранила нейтральное выражение лица, говоря себе, что поступила правильно.
Он посмотрел на меня, его глаза расширились от удивления и замешательства, поэтому я сказала:
— С моей стороны нечестно просить тебя пожертвовать собой ради меня, если я не готова сделать то же самое для тебя. — Я сделала паузу, сделав глубокий вдох, но по пути он задрожал. — Так что, если ты…
— Меня не волнует Саванна, — сказал он, обрывая меня. — Она отвлекала, и мы были друзьями, но я никогда не хотел ее так, Сиренити.
Я нахмурилась в замешательстве, не понимая.
— Но она сказала… Прошлой ночью…
— Это был не я, — мягко сказал он с намеком на улыбку. Август поднес ладони по обе стороны от моего лица, обхватив мои щеки. Его руки были массивными и крепко держали меня. — Я застал Саванну и Гарета трахающимися в моей постели после пробежки. Она пыталась заставить тебя ревновать, притворяясь, что это я, а он хотел, чтобы ты ушла из стаи. Я никогда больше не прикоснусь ни к одной женщине. В ту секунду, когда я понял, что ты моя, это было решенное дело. Ты единственная женщина, к которой я прикоснусь до конца своей жизни, какой бы долгой она ни была, я, черт возьми, клянусь в этом.
Его слова обрушились на меня, как поезд, сильно и быстро, круша все на своем пути. Что-то дикое нахлынуло на меня. Что-то сумасшедшее и всепоглощающее. Голод, от которого у меня начинала болеть голова. Я решила послать все к черту и набросилась на альфу.
Его глаза расширились, когда я буквально прыгнула в его объятия, но он поймал меня, схватив руками за задницу и посадив к себе на бедра. Наши губы впервые яростно соприкоснулись, и я почувствовала, как в его груди нарастает гнев. Я крепко поцеловала его, запустив руки в его густые волосы, вытаскивая их из пучка. Я чувствовала, как мы двигаемся, но мне было все равно куда. Он был на вкус как грех, когда мой язык коснулся его, а он прикусил мои губы.
Я вдруг перестала себя контролировать, и мне захотелось быть ближе. В ту секунду, когда я осознала, что на
