сказала я немного громче, повторяя его имя так настойчиво, как только могла.
Его глаза все еще были устремлены на Фауста. Глядя на их свечение, я могла сказать, что его волк был невероятно близок к поверхности, и я была удивлена, что он еще не полностью превратился. Требовалось много силы и контроля, чтобы удерживать обе формы одновременно, поэтому я предположила, что немного его рациональной стороны все еще должно было присутствовать.
— Сделай лучше! — Крикнул Атлас. Я посмотрела на него через плечо и одарила что за черт взглядом. Он кивнул Августу и сказал: — Ты должна быть его парой прямо сейчас. Его волк думает, что Фауст пытается причинить тебе боль. Ему нужно знать, что с тобой все в порядке.
Возвращаясь к Августу, я решила, что с меня хватит. Мне нужно было это исправить. На этот раз я приблизилась к нему немного быстрее, двигаясь настолько уверенно, насколько это было возможно, хотя каждая рациональная часть моего мозга говорила мне бежать. Каждый раз, когда я оказывалась рядом с альфой, то вспоминала, насколько он массивен. Все его тело было сложено как гребаное дерево, а эта грива золотых волос и густая борода напомнили мне льва. Он мог легко разорвать меня пополам без каких-либо усилий.
В кои-то веки на нем была рубашка, и я протянула руку, положив ладонь ему на живот. Я могла чувствовать каждый бугорок его мышц, а их было предостаточно. Август был вылеплен как мраморная статуя, и я определенно могла оценить это. Но мне нужно было высунуть голову из канавы прямо сейчас, пока он не взорвался и не последовали жертвы.
Что-то странное пробежало по мне, когда я позволила своим пальцам скользнуть вверх к его груди. Все тело Августа замерло, когда мое прикосновение было зафиксировано. Я не знала, что заставило меня прикоснуться к нему, но каким-то образом я знала, что это, возможно, единственный способ вывести его из того транса, в котором он находился. Его ноздри все еще раздувались, а глаза были дикими, поэтому я продолжала прикасаться к нему.
— Тебе нужно успокоиться, — повторила я, мой тон смягчился. — Август, посмотри на меня. — Он отказывался. Его глаза были устремлены на Фауста, в глубине их все еще светилась жажда убийства. — Я в порядке. Он не причинил мне вреда, Август. Мы тренировались, вот и все. Помнишь? — Это было все равно что разговаривать с кирпичной стеной.
Что бы ни творилось у него в голове, я была почти уверена, что его волк был главным. Глубоко вздохнув, я вытащила крупнокалиберное оружие.
— Пара! — Крикнула я, вложив в свой голос столько авторитета, сколько смогла.
В моем тоне была странная интонация, которая, казалось, вибрировала. На поляне воцарилась тишина, когда остальные замолчали, и Август замер. Он не дышал, он не двигался, но теперь он смотрел. Эти желтые глаза были прикованы к моему лицу с такой силой, что мне захотелось отшатнуться назад, но я устояла на месте.
— Пара. — Я повторила, на этот раз тише. Я почувствовала, как его мышцы напряглись под моими пальцами, заставляя мой живот сжаться, но это сработало. Это успокаивало его, я чувствовала это. — Тебе нужно дышать. Слушай мой голос, Август. Я в порядке. Мы просто тренировались, чтобы я могла защитить себя. Это то, чего ты хочешь, верно? Ты хочешь, чтобы твоя пара была в безопасности?
Я чувствовала себя такой глупой, разговаривая с ним, как с диким животным, которое я пыталась успокоить, но полагаю, что так оно и было. Здесь я также перешла очень тонкую грань, признавшись ему, что я его пара. Я все еще не была полностью убеждена, но должна была признать, что произнести это вслух было не так уж неправильно, как думала.
— Он причинил тебе боль, — проворчал Август, обнажив массу своих удлиненных клыков. Его голос был таким низким, что походил почти на рычание, и казалось, что говорить было трудно, так как его рот хотел изменить форму и находился в подвешенном состоянии.
— Он не причинил мне вреда, — тихо сказала я, пытаясь успокоить зверя. — Этот засранец слишком слаб, чтобы причинить мне вред.
Его глаза метнулись поверх моего плеча, вероятно, снова уставившись на Фауста. Они снова ярко вспыхнули, поэтому я сделала то, что должна была, и положила обе ладони ему на щеки. Наверное, всем остальным это показалось невероятно глупым, учитывая тот факт, что мои руки были вытянуты вверх только для того, чтобы дотянуться до его лица, и я приподнялась на цыпочки, но это заставило его снова посмотреть на меня.
— Вернись ко мне, — сказала я.
Я старалась говорить как можно тише, чтобы остальные не услышали, но они были вампирами, так что мне в значительной степени не повезло. Слово Супруг снова прозвучало в моем мозгу и заставило мое сердце пропустить удар. Со мной что-то происходило, и я не знала, нравится мне это или нет.
Глаза Августа медленно приобрели мягкий золотистый оттенок, волк исчез обратно в его подсознании. Я сразу заметила перемену на его лице. Когда он моргнул, я узнала Августа в его взгляде.
Его зубы уменьшились до человеческих размеров, и щелчок челюсти, вернувшейся на место, заставил меня внутренне съежиться. Мне стало интересно, насколько болезненным было превращение и становилась ли боль когда-нибудь лучше со временем. Я видела, как это происходит в мгновение ока, но даже представить себе не могла, какую боль причиняет перестройка всей костной структуры.
Я встряхнулась, избавляясь от собственных своенравных мыслей, когда напряжение на поляне ослабло. Августу стало немного легче дышать, и он снова посмотрел на меня, на этот раз мягче, пробежав глазами по моему лицу.
— Прошу прощения, — сказал он, его голос стал немного более нормальным. Все еще глубокий и мощный, но немного менее дикий и кровожадный. — Я не думаю, что смогу остаться до конца. Если я это сделаю, то могу разорвать его на части.
Он снова оглянулся через мое плечо, пристально глядя на вампиров позади меня. Я могла только представить надменную усмешку на лице Фауста прямо сейчас.
— Зайди ко мне, прежде чем Бастиан сотворит заклинание. — Его слова были отрывистыми, а тон — резким. Я могла сказать, что он все еще был полон подавляемой ярости, и знала, что
