– Не стреляйте.
– Почему? На карму никак не повлияет. Души-то у них нет.
– Кровью они истекают, как все другие животные.
– Бежевые жучки тоже, раз на то пошло.
Сомчай в ответ только чуть склоняет голову. Джайди с недовольным видом засовывает оружие обратно в кобуру. Незачем зря заряды тратить. Еще будет на кого.
– Я служил в отряде, который травил чеширов, – наконец говорит Сомчай.
– Ну, вот теперь и про твой возраст стало ясно.
– У меня тогда была семья.
– Не знал.
– Цибискоз-118Аа. Скоротечный.
– Помню, скверная разновидность. Мой отец от нее умер.
– Да. Очень по ним скучаю. Надеюсь, с новым воплощением им повезло.
– Конечно, повезло.
– Тут можно только надеяться, – пожимает плечами Сомчай. – Я и монахом-то стал ради них. Целый год читал молитвы, подношения делал… Только надеяться. – Он бросает взгляд на воющих чеширов и продолжает: – Тысячи вот таких я уничтожил, тысячи. За всю жизнь убил шестерых человек – и ни секунды не жалел, а на них каждый раз рука еле поднималась. – Сомчай ненадолго замолкает и почесывает за ухом купированный нарост фагана. – Я вот думаю иногда: цибискоз – кармическое наказание моей семье за тех чеширов.
– Ну нет. Это же неестественные создания.
– Размножаются, едят, живут, дышат. – Тут Сомчай добавляет, чуть улыбнувшись: – А если погладить, то мурлычут.
– Ффуу…
– Да, да, я сам пробовал. Чеширы такие же настоящие, как вы или я.
– Пустые оболочки, души в них нет.
– А вдруг даже самые жуткие из этих японских чудовищ хоть как-то, да живые? Боюсь, не переродились ли Нои, Чарт, Мали и Прем в телах пружинщиков. Не все же заслужили стать пхи тогда, в эпоху Свертывания, – вдруг некоторые из нас становятся пружинщиками и всю жизнь вкалывают и вкалывают у японцев на фабриках? Людей же сейчас гораздо меньше, чем раньше, так куда, значит, подевались все души? А если они там, в пружинщиках?
Джайди неприятен ход мыслей напарника, но вида он не подает.
– Такого просто не может быть.
– Все равно даже подумать теперь не могу об охоте на чеширов.
– Тогда предлагаю охоту на людей.
Едва в здании через дорогу открывают дверь и наружу выходит министерский работник, Джайди срывается с места. Человек, присев у стойки с велосипедами, начинает снимать с колеса замок. Бывший капитан выхватывает дубинку. Министерский поднимает глаза, видит над собой замахнувшегося незнакомца, ахает, успевает вскинуть навстречу руку, Джайди ударом отбрасывает ее в сторону и, оказавшись совсем рядом, бьет дубинкой прямо по голове.
Подбегает Сомчай.
– Для старика вы уж больно проворны.
– Хватай за ноги, – ухмыляется Джайди.
Они волокут тело через дорогу в темноту между двух метановых фонарей. Джайди обшаривает карманы служащего и с торжествующим видом вытаскивает звякнувшие ключи, потом быстро связывает пленнику руки, заматывает глаза и вставляет в рот кляп. Переливаясь пятнами цвета теней, камня и глины, подкрадываются чеширы.
– Они его съедят?
– Тебе-то что? Ты же не дал мне их убить.
Сомчай задумчиво замолкает. Джайди заканчивает с веревками и зовет напарника за собой. Они перебегают дорогу, осторожно подходят к двери, легко поворачивают ключ в замке и входят внутрь.
Глядя на яркий электрический свет, Джайди перебарывает в себе желание найти рубильник и погрузить все министерство во тьму.
– Как же глупо работать ночью и жечь ради этого горы угля.
– Тот, кого мы ищем, сейчас тоже может быть здесь.
– Только если ему крупно не везет, – говорит Джайди, в душе соглашаясь с напарником, и думает, сможет ли – да и найдет ли повод – себя сдержать, когда встретит убийцу Чайи.
Они шагают по освещенным коридорам с видом начальников, редкие встречные не обращают на них внимания, некоторым Джайди быстро с важным видом кивает; наконец останавливаются у стеклянных дверей архива.
– Стекло, – замечает Сомчай.
– Хочешь сперва попробовать? – спрашивает Джайди, уже доставший дубинку.
Ослепительный свет заливает коридор. Напарник достает инструменты и прощупывает замочную скважину. Когда бывшему капитану надоедает долгая возня, он достает дубинку и командует:
– Ладно, брось. Посторонись-ка.
Звонкое эхо разлетается между стен и быстро гаснет. Как ни странно, на звук никто не прибегает. Зайдя внутрь, они начинают обшаривать ящики. Вскоре Джайди обнаруживает личные дела и надолго с головой уходит в бумаги: перебирает, ищет, рассматривает мутные фотографии, откладывает вроде бы знакомые в отдельную кипу.
– Он меня точно знает – глаз тогда не сводил.
– Еще бы! Вы всем известны.
– Думаешь, он пришел на якорные площадки за чем-то конкретным? Или просто с обычной инспекцией?
– …или министерство хотело заполучить груз Карлайла, а может, какого-то другого дирижабля из тех, которые отказались от посадки, а потом рухнули в оккупированной Ланне[75]. Тут не угадаешь.
– Вот! Вот он!
– У того лицо вроде было поуже. Точно он?
– Точно.
Сомчай, хмурясь, разглядывает дело через плечо Джайди.
– Мелкий чиновник, пешка, ничего не решает.
– Нет, власть у него есть. Я хорошо помню, как он на меня смотрел тогда, на церемонии разжалования. И адрес не указан, просто Крунг Тхеп.
В коридоре слышны шаги. В проеме у разбитых дверей возникают двое с пружинными пистолетами наперевес.
– Стоять!
Джайди, состроив недовольную мину, быстро прячет за спиной папку.
– Да? Что случилось?
Охранники входят и осматривают помещение.
– Кто такие?
– А ты говоришь «всем известен», – бросает Джайди напарнику.
Тот пожимает плечами:
– Не все же любят муай-тай.
– Играют-то все. Эти наверняка на меня ставили.
Охранники приближаются, командуют встать на колени, обходят сзади, готовясь связать. Джайди бьет локтем наотмашь, хватает одного за рубашку на животе и, извернувшись, ударяет коленом в лоб. Второй спускает курок – из ствола вылетает очередь лезвий, Сомчай хватает его за горло, он роняет пистолет, падает и хрипит через разбитую трахею.
Джайди хватает первого, еще живого охранника, притягивает к себе и сует в лицо фотографию:
– Знаешь его?
Тот мотает головой, широко раскрыв глаза, и тянет руку к пистолету. Капитан отпинывает оружие и бьет ногой по ребрам.
– Рассказывай все, что знаешь! Он из ваших, из аккаратовских.
– Нет!
Джайди ударяет его коленом в лицо – тот воет, брызжет кровь – и садится рядом.
– Говори, или ты – следующий.
Оба смотрят на охранника, хрипящего разбитым горлом.
– Говори.
– В этом нет необходимости.
В проеме – он. Тот, кого с такой жадностью разыскивал бывший капитан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
