Он пропускает насмешку мимо ушей. Досадно, что Аккарат отверг помощь так легко, но главная проблема в другом: сейчас Андерсон едва может сосредоточиться на работе – все его мысли и все его время посвящены Эмико. Каждый вечер он разыскивает ее в Плоенчите, уводит прочь от других клиентов и осыпает деньгами. Несмотря на жадность Райли, компания пружинщицы обходится дешево. Через несколько часов сядет солнце, и она снова дерганой походкой выйдет на сцену. В первый раз увидев Андерсона на своем выступлении, Эмико перехватила его взгляд и не отпускала, умоляла спасти от того, что должно было случиться.
– Я не владею своим телом, – ответила она бесцветным голосом, когда Андерсон спросил о происходившем на сцене. – Я не контролирую то, что должна делать по воле конструкторов, мной будто бы изнутри управляют их пальцы, как марионеткой, понимаете? – Ее кулаки сами собой сжимались и разжимались, но слова звучали невыразительно. – Меня создали покорной – во всех смыслах покорной. – И тут же, очаровательно улыбнувшись, обвила его руками, будто и не жаловалась всего секунду назад.
Эмико – животное, послушная собачка. Однако если говорить с ней осторожно, не приказывать и не подходить слишком близко, возникает совсем другая пружинщица – существо редкое и драгоценное, как живое дерево бо. Сквозь частую сеть продуманно составленных ДНК прорывается душа.
Андерсон размышляет, испытывал бы он большее возмущение, если бы на сцене издевались над настоящим человеком. До чего странно – быть с искусственным существом, с тем, кого создавали и обучали только с одной целью – служить. Эмико признает, что ее душа воюет с телом, что и сама не знает, какая часть натуры – ее собственная, а какая встроена генетически; не знает, идет ли это стремление служить от ДНК собаки и не она ли заставляет быть верной людям, беспрекословно соглашаясь с их превосходством? А может, все дело в годах муштры, о которых Эмико ему как-то рассказывала?
Ритмичный стук сотен шагов по дороге прерывает его размышления. Карлайл, встрепенувшись, вытягивает шею посмотреть, что происходит. Андерсон поворачивает голову и чуть не опрокидывает бокал с пивом.
Всю улицу заполонили белые кители. Пешеходы, рикши и тележки с едой отчаянно жмутся к каменным оградам и стенам фабрик, освобождая путь отрядам министерства природы. Всюду, насколько хватает глаз, ряды пружинных ружей, черных дубинок и ослепительно белых форм – дракон, неумолимо ползущий к своей цели, суровый лик никогда и никем не завоеванной нации.
– Иисусе и Ной ветхозаветный, – бормочет Карлайл.
– Многовато их.
Будто по сигналу от строя отделяются двое, входят в бар и с плохо скрытым отвращением разглядывают отупевших от жары и выпивки фарангов.
Всегда апатичный сэр Френсис вылетает им навстречу и отвешивает глубокий ваи.
Андерсон глазами показывает Карлайлу на дверь.
– Нам не пора?
Тот мрачно кивает.
– Только не так явно.
– Теперь уж как выйдет. Думаешь, тебя ищут?
– Вообще-то я рассчитывал, что пришли за тобой, – напряженно отвечает Карлайл.
Сэр Френсис, переговорив с кителями, обращается к своим клиентам:
– Прошу прощения! Мы закрыты. Все закрыто. Вы должны немедленно покинуть бар.
Компаньоны, пошатываясь, встают.
– Зря я столько выпил, – замечает Карлайл.
Вместе с другими посетителями они бредут на улицу и замирают на выходе, ошалело щурясь на яркое солнце и на колонны белых кителей. Гул шагов сотрясает воздух, скачет между стен, грозит бедой.
Андерсон говорит Карлайлу прямо в ухо:
– Это же не из-за какой-нибудь провокации Аккарата? Может, что-то вроде того случая с твоим дирижаблем?
Карлайл молчит, но выражение его лица красноречивее любых слов. Сотни кителей маршируют по улице, прибывают все новые и вливаются в эту бесконечную белую реку.
– Похоже, вызвали отряды из провинций – в городе столько никогда не было.
– Это пожарные отряды министерства. Их отправляют на вспышки цибискоза или птичьего гриппа. – Карлайл хочет указать на что-то пальцем, но быстро опускает руку, не желая привлекать к себе внимание. – Видишь нашивки? Тигр и факел. Фактически отряд смертников. Это у них Бангкокский тигр начинал.
Андерсон кивает с мрачным видом. Одно дело – жаловаться на кителей, шутить над их тупостью и жадностью до взяток, и совсем другое – смотреть на боевой строй сияющих форм. Под их ногами дрожит земля, встают клубы пыли, эхо шагов скачет между стен. Его охватывает нестерпимое желание бежать прочь. Они – хищники, а он – жертва. Интересно, Питерс и Лей тогда в Финляндии наблюдали хотя бы такие признаки наступающих бед?
– Пистолет есть?
– От него больше неприятностей, чем пользы, – отвечает Карлайл.
– Рикши нет, – замечает Андерсон, поискав глазами Лао Гу.
– Вот чертовы желтобилетники, – негромко хохотнув, говорит Карлайл. – Вечно держат нос по ветру. Поспорить готов – все до единого уже попрятались.
Андерсон тянет компаньона за локоть.
– Пойдем. Попробуем не привлекать к себе внимания.
– И куда же?
– Свои носы по ветру ставить. Поглядим, что происходит.
Он ведет Карлайла по боковой улице к главному судоходному клонгу, который выходит к морю, и почти сразу дорогу им преграждает патруль – белые кители, взмахнув пружинными ружьями, приказывают развернуться.
– Похоже, оцепляют весь район – и плотины, и фабрики.
– Карантин?
– Они без масок, значит, не жечь пришли.
– Тогда что – опять переворот, как двенадцатого декабря?
– Если по твоему плану, то рановато. – Андерсон бросает быстрый взгляд на компаньона, который рассматривает белых кителей.
– Или генерал Прача решил атаковать нас первым.
Андерсон тянет Карлайла в противоположную сторону:
– Пойдем ко мне на фабрику. Может, Хок Сен что-нибудь знает.
Вдоль всей улицы люди в форме энергично выпроваживают торговцев из магазинов, приказывают запирать двери. Последние продавцы устанавливают деревянные щиты на витрины, опечатывают замки на фасадах. Мимо марширует еще один отряд.
Они подходят к зданию «Спринглайфа» в тот самый момент, когда из ворот выводят мегадонтов. Андерсон хватает за руку махута, чье огромное животное, остановленное ударом хлыста, нетерпеливо фыркает и перебирает ногами, пока его обтекает группа рабочих с конвейера.
– Где Хок Сен? Босс, желтый билет?
Погонщик в ответ только мотает головой. Поток людей не прекращается.
– Белые кители приходили?
Тот что-то лопочет, но слишком быстро.
– Говорит, они хотят отомстить и вернуть себе лицо, – переводит Карлайл, потом решительно отводит компаньона в сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
