знает! Просто удивительно. И за эту его способность чувствовать меня, я люблю его еще больше. Хотя кажется, что больше некуда.
Констанс ждал меня на пороге особняка, окруженный шумной ватагой наших детей. Увидев меня, ребятня притихла и все дружно посмотрели в мою сторону.
Я замедлила шаг, настороженно вглядываясь в их лица.
— Что-то случилось?
— Пока нет… но надеюсь, что случится, — произнес Констанс, делая шаг ко мне.
— Ты что-то задумал? — спросила с подозрением.
Но Констанс лишь загадочно улыбнулся. Взял меня за руку.
— Ты знаешь, как я горжусь тобой. Ты самая удивительная женщина, что я когда-либо встречал. И ещё… Марика, я слишком долго тянул с одним очень важным вопросом.
Я замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается.
— Но сначала я хочу задать тебе один важный вопрос. Официально. При всех. Хотя для меня ты уже давно моя жена. Марика, согласна ли ты стать моей женой перед людьми и Богом? Сделать меня самым счастливым человеком на этой земле?
Его бирюзовые глаза смотрели так, что у меня перехватило дыхание.
— Констанс… — выдохнула я, и слезы радости покатились по моим щекам. Я могла только кивать, не в силах вымолвить ни слова.
— Ура! — дружный детский крик огласил окрестности.
К нам подбежала малышка Лиза, торжественно протягивая бархатную шкатулку. Констанс открыл ее. В ней лежало изящное кольцо с сапфиром, окруженным мелкими бриллиантами. Цвет камня точно соответствовал цвету его глаз.
Он взял мою подрагивающую ладонь и надел кольцо на палец.
Наша свадьба была тихой и скромной, как мы и хотели. Мы обменялись клятвами в маленькой сельской церкви в кругу самых близких — наших детей, мадам Роуз, и нескольких верных слуг.
А через неделю, когда жизнь окончательно вошла в новую, счастливую колею, курьер из столицы принес срочные письма.
Одно от профессора Эльмара. А второе — официальное. От королевского совета.
73
«Ваше высочество, Королевский Научный Совет выражает вам своё почтение и приглашает принять участие в торжественной церемонии награждения, которая состоится в зале Совета двадцать пятого числа следующего месяца.
В знак признания вашего вклада в разработку нового лечебного средства, способного существенно снизить смертность от инфекционных заболеваний, Совет постановил наградить вас высшей наградой — Золотой медалью за заслуги перед Наукой».
Я несколько раз пробегаюсь по строчкам не замечая, как подрагивают пальцы.
— Что там, любимая? — спрашивает Констанс, подходя к моей застывшей у окна фигуре.
— Вот… прочти сам, — протягиваю я ему письмо. А сама тут же с нетерпением вскрываю письмо от Эльмара.
«Дорогая Марика!
Получили ли Вы уже официальную бумагу от Совета? Это случилось! Наше лекарство ОДОБРЕНО! И не просто одобрено, а рекомендовано к повсеместному применению в госпиталях! Первые партии уже готовятся. Представляете, через несколько месяцев он будет спасать жизни по всему Королевству. Это наш с Вами общий триумф.
Что касается награды... Марика, Вам необходимо приехать. Мне пришлось изрядно потоптаться в кабинетах и намекнуть некоторым особам, что мое присутствие на церемонии без вашего участия будет выглядеть нелепо. Без вас ничего бы этого не было. Для меня будет честью стоять рядом с вами в этот день…»
— Что скажешь? — спросила я Косту, шмыгая носом. Кажется, сейчас опять расплачусь. Так и хочется приказать гормонам прекратить бушевать.
— Надо ехать, — просто ответил Констанс.
За три дня до церемонии награждения мы отправились в путь. Вся ребятня высыпала провожать нас. Я поцеловала каждого в щечку. Последней была Жаклин. Она вытянулась за те несколько месяцев, что мы прожили на новом месте и теперь передо мной стояла не девочка, а красивая, серьезная девушка.
— Можно я завтра забегу в больницу. Доктор обещал научить меня снимать швы… — Жаклин посмотрела на меня своими умоляющими огромными глазами.
— Конечно. Только не задерживайся там слишком долго. Возьмешь наш экипаж, — проговорила я и вместо поцелуя обняла ее, чувствуя, как горжусь ею.
Столица встретила нас привычным шумом и суетой, от которых я отвыкла. Для церемонии я надела специально сшитое платье свободного кроя из темно-синего шелка, которое мягко облегало округлившийся живот, не скрывая его.
В зале Королевского общества было душно. Я вошла, опираясь на руку Констанса. Ловила на себе взгляды — от любопытных до снисходительных. Но когда я увидела сияющего профессора Эльмара и поймала его ободряющий взгляд, тревога утихла.
— И сегодня мы чествуем тех, чей труд спас и спасет тысячи жизней, — глава Совета возвысил голос.
Констанс отпустил мою руку, и я вслед за Эльмаром вышла под всеобщее обозрение. Быстро оглянулась на Косту, ловя его бирюзовый взгляд. Сразу накатило спокойствие.
Я вскинула голову и застыла с прямой спиной, как и подобает супруге принца, пусть теперь и не наследного, но титул никто не отменял.
Секретарь прикрепил к сюртуку Эльмара тяжелую золотую медаль. Потом очередь дошла до меня. Я почувствовала, как прохладный металл коснулся ткани у моего плеча. Золотая медаль в виде сияющей звезды ярко сверкнула на темно-синем шелке моего платья.
Я слушала воодушевленную речь Эльмара о важности нашего открытия, а сама беззвучно репетировала свои слова. То, что я собираюсь сказать… боюсь это будет немного дерзко. Но другого шанса у меня не будет.
В зале повисла тишина, когда слово дали мне. Я чувствовала, как под ладонью шевелится мой ребенок, будто подбадривая меня.
— Для меня высшая награда не эта медаль, — я коснулась золотого знака на груди, — я хочу попросить о награде, которая будет значить для меня неизмеримо больше. Не для себя, а для всех женщин нашего королевства, которые, как и я, хотят служить науке и исцелять людей. Я прошу вас разрешить женщинам поступать в лекарские школы. Моя подопечная, Жаклин, уже сейчас проявляет недюжинные способности. Через несколько лет из нее получился бы прекрасный доктор. Но это будет зависеть только от вас. Дайте ей шанс. Ей и всем женщинам нашего королевства учиться лекарскому искусству наравне с мужчинами.
В зале повисла тишина. Члены Совета переглянулись. Наконец, председатель сухо произнёс:
— Ваша просьба… необычна, ваше высочество. Она требует обсуждения. Обещаю, что ваш вопрос будет рассмотрен.
Я поклонилась. Я сделала все, что могла.
Перед отъездом мы заглянули в лабораторию. Все блестело чистотой, пахло знакомыми химическими реактивами. Эльмар с гордостью показывал новые аппараты. Все было хорошо. Но мое место было уже не здесь.
Зимой, в самый канун Нового года, на свет появился наш сын. Мы назвали его Марк.
А весной, когда снег растаял и виноградники покрылись первыми почками, пришло письмо из столицы. В нем было официальное уведомление:
«По особому ходатайству при Королевской лекарской школе
