Если бы автоматика этого кондиционера была первого типа, наш такой во всем предусмотрительный убийца мог бы судить по току, потребляемому кондиционером, о том, жив ли Оуэн и продолжает ли он находиться в своем номере. В данном же случае, автоматика номера 1809 работала независимо от присутствующего человека.
Я плюхнулся назад в кресло.
Если мой гипотетический убийца и вел наблюдение за Оуэном, он мог это делать только с помощью скрытой камеры, находящейся внутри комнаты. Если он в самом деле не жил на этом же этаже в течение всех тех четырех или пяти недель, которые понадобились Оуэну для того, чтобы умереть с голоду, то никакого другого способа просто не существовало.
Ладно, поразмыслим о скрытой камере. Если сделать ее настолько малой, чтобы никто не мог ее заметить, то в этом случае робот-уборщик отправил бы ее вместе с пылью в мусоросжигатель. Значит, она должна быть достаточно крупной, чтобы ее не мог подхватить робот. Но при этом такой, чтобы ее не мог обнаружить Оуэн. И только тогда, когда с полной уверенностью установлено, что Оуэн мертв, можно было дистанционно активировать механизм ее саморазрушения.
Но если сжечь ее, превратив полностью в золу, то обязательно должно было остаться где-нибудь прожженное отверстие. Ордаз непременно его обнаружил бы. Вот так. Асбестовая прокладка? Чтобы от саморазрушающейся камеры осталось только что-нибудь такое, что робот принял бы за скопление пыли и вымел бы?
Но кто же может с точностью определить, что именно робот-уборщик посчитает мусором и обязательно уберет? Роботов-уборщиков специально делают крайне глупыми, ибо это намного дешевле.
Значит, оставалась только одна возможность: на этом этаже должен был постоянно находиться кто-нибудь, кто следил бы за Оуэном или кто забрал бы скрытую камеру, с помощью которой велось наблюдение. Я был готов поспорить на все, что угодно: наблюдение за Оуэном вел какой-то человек.
* * *
Я пришел сюда главным образом для того, чтобы дать волю своей интуиции. Однако она не оправдала моих ожиданий. Оуэн провел в этом кресле шесть недель, причем самое меньшее последнюю неделю будучи уже мертвым. А я совершенно не ощущал духа его, сидя в этом кресле с двумя широкими полками по бокам для газет или журналов. Ничего не осталось от Оуэна в этой комнате, даже беспокойного призрака, который бы будоражил мое воображение.
Вызов застал меня на полпути в Управление.
— Вы оказались правы, — сообщил мне Ордаз по наручному телефону. — Нами найдена ячейка камеры хранения в космопорту Долины Смерти, зарегистрированная на имя Кубса Форсайта. Я сейчас как раз туда направляюсь. Вы присоединитесь ко мне?
— Встречусь с вами в космопорту.
— Вот и прекрасно. У меня не менее горячее желание, чем У вас, взглянуть на то, что оставил нам Оуэн Дженнисон.
В чем, я, честно говоря, весьма сомневался.
Космопорт отсюда в двухстах тридцати милях, такси будет туда добираться около часа. Стоить это будет недешево. Я набрал на клавиатуре своего персонального коммуникатора свое место нахождения, затем связался с Управлением. Агент РУКА довольно свободен в своих действиях и расходах. Ему не нужно отчитываться за каждый свой незначительный шаг. Вот и сейчас, вопрос был не в том, чтобы получить разрешение на поездку в Долину Смерти. Самое худшее, что могло меня ждать — это то, что расходы будут отнесены на мой счет.
— Да вот еще, — закончил я свой рапорт дежурному. — Из жилкомплекса «Моника» должен прибыть комплект голоснимков. Пусть компьютер сверит их со снимками всех известных органлеггеров и сообщников Лорена.
Такси плавно набрало высоту и взяло курс на восток. Я смотрел «трехмер» и пил кофе из автомата, пока у меня не кончилась в кармане вся мелочь.
С ноября по май, когда погода стоит просто идеальная, Долина Смерти превращается в подлинный рай для туристов. Там имеется Площадка Дьявола для игры в гольф с ее фантастической формы скалами и солевыми столбами; Забриски-Пойнт с его будто инопланетными пустынными пейзажами; заброшенные копи по добыче буры; наконец, всевозможные экзотические, нигде больше не встречающиеся растения, приспособившиеся к жаркому и убийственно сухому климату. Да, в Долине Смерти есть много интересных мест, и когда-нибудь я непременно соберусь поглядеть на них. А пока что я еще ни разу не забирался дальше космопорта. Но и космопорт представлял из себя впечатляющее зрелище.
В качестве посадочного поля использовалась часть давно высохшего внутреннего моря. Теперь это море соли. Перемежающиеся красные и синие круги обозначают места для посадки прибывающих из космоса кораблей, которые оставляют на посадочном поле множество глубоких воронок, расцвеченных пластами зачастую радиоактивных солей. Но большая часть поля все еще сохраняет свою изначальную ослепительную белизну.
И повсюду, куда только не скользнет взгляд, — космические корабли любых размеров и самых невероятных конструкций. А еще — заправщики, автобусы, фургоны с оборудованием для проверки систем космолетов и проведения профилактических работ, тягачи-буксировщики, а если не полениться и подождать немного, то можно воочию увидеть посадку космического корабля. Это зрелище стоит того, чтобы подождать.
Здание космовокзала на краю обширной соляной равнины представляет собой светло-зеленую башню, окруженную со всех сторон широкой площадкой из флюоресцирующего бетона оранжевого цвета. Такси доставило меня к самому входу и отправилось на стоянку в компанию других машин. А я стоял и вдыхал сухой целительный воздух.
В течение четырех месяцев в году климат Долины Смерти во всех отношениях идеален. Зато в один прекрасный августовский день на ранчо «Фэрнис-крик» была зарегистрирована температура 57 градусов по Цельсию в тени.
Дежурный по камере хранения уведомил меня о том, что Ордаз прибыл сюда раньше меня. Я нашел его и еще одного служащего в лабиринте между строек с платными ячейками, каждая из которых достаточно велика, чтобы в ней могли поместиться два-три чемодана. В ячейке, которую открыл Ордаз, был один только небольшой пластиковый кейс.
— Он мог занять и другие ячейки, — заметил Ордаз.
— Скорее всего, нет. Белтеры путешествуют налегке. Вы пробовали открыть кейс?
— Пока нет. У него числовой замок. Я думал, что вы…
— Может быть. — Я присел на корточки, чтобы рассмотреть получше устройство замка.
Странно, но я не ощущал никакого чувства удивления. Как будто я все время нисколько не сомневался в том, что нам удастся найти кейс Оуэна. А почему нет? Он просто обязан был хоть каким-нибудь образом защитить себя. С моей помощью, ибо я уже давно принял сторону Объединенных Наций во взаимоотношениях с органлеггерами. Он понимал, что до Кубса Форсайта Лорену в жизни не додуматься, а вот я могу догадаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
