что скажет гегемон.
– Я знаю из-за чего, а вернее из-за кого вы поссорились, – произнес правитель Азии. – Во избежание дальнейших ссор, тебе, Агенор, я отдам в жены знатную персиянку. А тебе, Исмен – младшую сестру Агенора.
– О, гегемон! – воскликнул возмущенно юный фиссалиец. – Отец не позволит выдавать Афину за юношу не из знатного рода.
– Даже за моего гетайра?
– Но он из варваров!
– Твой отец слишком высокого мнения о совоем роде, – грозно ответил Александр. – Я больше не нуждаюсь в его поставках. У меня теперь достаточно своих коней. Не захочет выдавать дочь за варвара, – и ты можешь отправляться домой. Ты мне тоже не нужен. Не припомню никакого подвига, совершенного тобой. И у меня возникает законный вопрос: по праву ли ты носишь белый плащ гетайра? Ты, Агенор состоишь в моей иле, вместе с Клитом, Гефестионом, Неархом, Птолемеем… Сегодня сотня моих героев осталась там, на поле брани. А у тебя только одна царапина на плече. Ты лишь на пьянках кричишь громче всех… Так ответь: зачем ты мне нужен?
Агенор стоял бледный. Его глаза лихорадочно бегали, ища поддержки у старых воинов. Губы его затряслись. Он пытался что-то говорить в свое оправдание.
– Будет так, как я сказал, – объявил Александр.
На том суд и окончили.
Войско пировало победу. Но вместо праздника получилась мрачная попойка. Поднимали кубки за победу, хвастались подвигами, но все больше пускали слезу по погибшим друзьям. Один из илархов, фиссалиец и родственник Агенора, основательно захмелев, подошел к Александру и дерзко спросил:
– Гегемон, мы преданы тебе до смерти. Любим тебя и чтим, как бога. Но скажи нам честно, нам, воинам, дошедшим с тобой от Геллеспонта до Арбел: неужели ты доверяешь больше варварам, чем нам, фиссалийцам?
– Иларх, не слишком ли дерзок твой вопрос! – прорычал Гефестион, находившийся рядом. – Перед тобой гегемон Коринфского Союза, правитель Айгюптоса и теперь уже – правитель всей Азии. А ты кто?
Гефестион готов был с кулаками обрушиться на фиссалийца, но Александр остановил друга и спокойно ответил:
– Все воины дороги мне, как братья. Но скажу откровенно: Исмену и его спутнице я доверяю больше, чем твоему родственнику.
– Но почему?
– Скифы всегда говорят правду. Хочешь проверить?
– Хотим, – потребовали воины вокруг.
Александр подозвал Исмена и спросил:
– Припомнишь осаду Тира, тот бой на насыпи, когда ты закрыл меня своим телом?
– Помню, гегемон.
– Ты думал тогда о награде за свой подвиг?
– Нет. Я искренне испугался за тебя.
– Что ты желаешь за свой поступок: коней, золота? Хочешь, я подарю тебе город, и ты будешь править в нем?
– Позволь мне остаться подле тебя, – растерялся Исмен. – Я хочу быть телохранителем сына Бога.
– И тебе не нужно золото, коней, власти?
– Я не знаю, что с этим всем делать, – пожал плечами Исмен. – Мне достаточно одного коня. Управлять народом я не умею. А золота мне достаточно ровно столько, чтобы иметь всегда хорошее оружие и пищу.
– Вот как! А теперь ответь честно: если я завтра прикажу двинуть войска на Кавказ, чтобы покорить местные племена вплоть до Дона, что ты сделаешь?
Исмен замер, зыркнул исподлобья на Александра, как затравленный зверь.
– Говори. Я требую правды! – настаивал гегемон.
– Я первым всажу тебе кинжал в сердце, – глухо ответил Исмен.
– Теперь ты понял? – обратился Александр к фиссалийцу. – Ты его называешь варваром, считаешь ниже себя. Но он не льстивый эллин и не лживый финикиец, и не подлый перс. Скифы – вольные дети богов, они не умеют врать. У них чистые сердца и открытые души. Почему бы мне им не доверять?
Александр и его друзья продолжили пир в роскошном шатре убежавшего правителя Персии. Вдруг снаружи поднялся шум. Кричали воины, сначала нестройно, но потом хором, дружно требовали Александра. Гегемон решительным шагом вышел из шатра. Вся армия собралась. Увидев своего полководца, воины славили гегемона, словно разбушевавшееся море терзало скалистый берег. Он поднял руку, призывая к тишине. Море успокоилось, как по велению Посейдона.
– Война Мести окончена! – сказал громко он. – Персия повергнута и больше никогда не будет угрожать Элладе. Теперь мы господствуем над миром. Моя победа над Дарием – это ваша победа над Персией!
Воины кричали так громко, что кони испугались в загоне. Гегемон положил руку на плечо ближайшему воину:
– Ты откуда, герой?
– Из Палатеи, гегемон. Но, мой город разрушен.
– Я прикажу отстроить его заново.
– А ты? – спросил он у другого.
– Я сын Кротона, торговца из Афин. Отец на свои деньги купил триеру и прислал тебе в помощь, когда ты осаждал Тир.
– Помню, – кивнул Александр. – Считай, я брал у него взаймы. Теперь он получит золота за десять триер.
– А тебя я помню, – подошел он к третьему. – Ты же служил еще Филиппу.
– Да, гегемон. Я из северной Македонии. У моего отца большая семья. Мы пасли с братьями скот. Ходили в рваных плащах и питались одним сыром. Теперь я смогу построить для своего отца хороший дом, чтобы он радовался спокойной старости.
– Какой дом! – воскликнул Александр. – Я дам тебе в управление целый город на побережье.
– Смотрите, что я нашел в сундуке Дария! – крикнул радостно Гефестион, подняв над головой золотой жезл, сверкающий огромными драгоценными камнями. – Жезл власти!
– Вечно ты находишь какие-то безделушки, – в шутку упрекнул его Александр.
– Отдай его правителю Азии, – потребовали воины вокруг. – Александр – правитель Азии. Правитель мира!
Гегемон бережно принял жезл из рук Гефестиона.
– Вот и отлично, – хмыкнул Птолемей. – Нашлось содержимое той шкатулки, в которой ты нынче хранишь Илиаду. Теперь можешь положить туда жезл.
– Нет, – покачал головой Александр. – Илиада для меня дороже. А эту золотую безделицу буду носить в походной сумке.
Дорога восьмая
Города сдаются без боя
Вавилон
Исмен победу с гетайрами не праздновал. К вину не прикоснулся. Голова гудела и кружилась. Да и не в голове дело: душила ненависть к Агенору, к несправедливому воинскому суду… Вот, только не знал, злиться на Александра или нет. Вроде бы гегемон встал на его сторону, но в то же время предатель Агенор не понес никакого наказания. Пожалуй, Александр прав по-своему. Хоть он и правитель, но воинское собрание должен уважать.
Исмен не стал отпрашиваться у Александра, тот уже вовсю распевал победные песни в обнимку с Гефестионом и Кратерем, поспешил в разгромленный македонский лагерь. Там остались раненые друзья, настоящие друзья. Томирис куда-то пропала. Она умеет неожиданно исчезать. Исмен разозлился на нее, – могла бы предупредить.
Уже в полной темноте подъехал к костру Уархага. От
