осада. Разведчики доложили: сатрапу Мазею удалось сохранить большие силы. Он отступил к Вавилону.
– Не желаешь прежде догнать Дария? – предложил Парменион. – Кшатра убегает в Мидию. Если доберется до Каспийских Ворот, то будет нанимать степняков – скифов. Не хотелось бы столкнуться с их неуловимой конницей. Надо бы Дария остановить. Вавилон и Сузы никуда не денутся.
– Ты забыл, что мой святой долг – оплатить подвиг воинов, падших в этой кровавой битве, отправить вдовам содержание, чьи мужья остались навеки здесь, раненым дать денег на лечение. Вавилон – самый богатый город в Азии, а в Сузах находится казна Дария. Его самого я пока преследовать не стану. Пусть осознает свое положение, поймет, что он уже не правитель. Ему теперь и скифы не помогут.
– Ты опять даешь ему свободно уйти. Он опять начнет собрать силы, – не унимался Парменион.
– Пусть собирает. Посмотрим, что осталось от Великой Персии после трех поражений.
–Но чего ты хочешь добиться от Дария? – не понял Парменион.
– Чтобы он упал передо мной на колени и признал свое ничтожество. Признал то, что он незаконно захватил власть, и я справедливо его наказал за это. Я – правитель Азии.
– Но можно ведь отправить в Сузы фиссалийцев, а самим преследовать кшатру, – не отставал Парменион. – Если мы его схватим, Вавилон сам потом сдастся.
Александр вспыхнул.
– Я еще там, на поле боя, мог схватить Дария, если бы не твои стоны, – произнес он, багровея. – Вестовые от тебя надоедали мне: фиссалийцев рассеяли! Враг заходит в тыл. Парменион не сможет сдержать персов…. Я вот-вот готов был дотянуться до башлыка Дария, но пришлось поворачивать и спешить к тебе на помощь.
– Персидская конница рвалась за спину фаланге. Это – правда. Я еле сдерживал бактрийских всадников. Посмотри, что осталось от отряда Кратера – перебили почти всех, – оправдывался Парменион.
– Чтобы персидская конница не прорвалась в тыл, я поставил на левом фланге опытного полководца, – холодно процедил Александр. – Полководца, ценимого за умение и стойкость еще Филиппом, а позже мной. Но в последнее время мне кажется, что этот полководец уже не способен хладнокровно и стойко действовать на поле боя.
– Ты несправедливо меня обвиняешь! – обиженно закричал Парменион.
– Я – победитель! Мне решать: справедливы мои слова или нет! И впредь – больше не указывай, что мне делать. Правитель Азии сам знает, как ему поступать.
Всадники длинной колонной двинулись по дороге, ведущей к легендарному городу, возведенному самими Богами.
Вскоре их догнала неприятная весть от Неарха, оставленного в лагере у Арбел за командующего. Неарх сообщал, что из-за зловония, доносившегося с поля минувшей битвы, в город пришла болезнь. Начался мор. Всех падших не успели кремировать. Напасть добралась и до войска. Лекарь Филипп пытался лечить больных уксусом с отваром волшебного корня, но его старания мало приносили пользы. Неарх решил за разумное – отвести войско подальше от города. Оставил небольшой гарнизон и тяжелобольных. Остальное войско двинулось вслед за Александром к Вавилону.
От Агафона, ведшего легких всадников одриссов в авангарде, пришло донесение: вышли к берегу Евфрата и захватили переправу. Вскоре перед взором гегемона предстала широкая голубая лента реки. А на другом берегу возвышалась уступами высокая квадратная башня. Под ней огромный белокаменный город, утопающий в зелени. Странно было видеть среди унылой скучной степи, выежженной солнцем, этот огромный остров жизни, берега которого обрамляли высоченные крепостные стены.
Их уже ждали. На стены высыпало множество народу.
– Вавилон! – завопил Гефестион. – Александр, разреши пойти на штурм прямо с марша.
– Посмотри, какие стены, – пытался остудить его Птолемей. – Их тараном не прошибить. А ров какой широкий вокруг города. Без Листрипа с его хитроумными машинами, нам делать нечего.
– Плевать! – горячился Кратер, вслед за Гефестионом. – Агреане без всяких лестниц, словно барсы взметнутся на стены, орлами воспарят над башнями. Я первым полезу на приступ.
– Жаль будет разрушать такой славный город. Но, что поделаешь… – Вздохнул Александр. Только во вздохе – ни капли сожаления. Вдруг он встрепенулся, вгляделся вдаль. Медные ворота города распахнулись, и на широкий мост вступило городское войско.
– Мазей решился на вылазку! – закричал Гефестион. – Разреши, я атакую!
– К оружию! – призвал Кратер.
– В строй! – скомандовал Филота. – Застрельщики – вперед.
– Отступим или будем держать переправу до подхода Неарха? – спросил Птолемей.
– Остановитесь! – сдержал их Александр. – Какие же это воины! Смотрите: у них в руках пальмовые ветви вместо оружия.
– Это – жрецы. Они держат не копья – высокие посохи, – разглядел зоркий Птолемей.
– А кто там впереди? – спросил у него Александр.
– Кажется, сам сатрап Мазей. Но почему он пеший? Да, это он, – утвердительно кивнул Птолемей. – А сзади старшие сыновья Мазея. Они ведут белую колесницу.
– Исмен, спроси: к чему вся эта процессия, – приказал Александр.
Исмен смело выдвинулся вперед. Скакал открыто. Щит Ахилла за спиной, копье в чехле у правой ноги торчало острием к небу. Копыта гулко отстукивали по деревянному настилу моста. Коренастый Мазей встретил его тяжелым потухшим взглядом. Широкое мужественное лицо выражало скорбь и растерянность. Борода, когда-то тщательно закрашенная хной, теперь искрилась предательской сединой. Башлык в пыли, сапоги истертые, нечищеные. Перед собой он держал серебряный круглый поднос с золотым тонкогорлым кувшинчиком и шкатулкой, доверху наполненной землей. Двое старших сыновей сдерживали четверку черных стройных коней, запряженных в высокую белую колесницу с золотыми поручнями.
– Передай Александру, – сипло сказал сатрап, – у нас нет оружия. Вот земля и вода. Мы отдаемся под его власть.
Исмен вернулся и передал слава сатрапа.
– О, Зевс Громовержец! О, Афина Паллада! – вне себя от радости воскликнул Гефестион, срывая с головы шлем. – Победа!
– Победа! – разнеслось по войску.
Александр пустил коня вперед. Жрецы все разом встали на колени. Гегемон подъехал вплотную к Мазею.
– Земля и вода, – сатрап с поклоном протянул поднос.
– Принимаю, – коротко ответил Александр, как будто разрешил слуге вольность.
– Дозволь одну просьбу, – попросил Мазей.
– Говори.
– Убей меня, прирежь моих сыновей, делай с нами, что хочешь, но молю тебя: не разрушай город. Вавилон стоит тут с первых дней сотворения мира. Его красоту созерцали Кир и Навуходоносор. Им восхищались забытые великие правители Айгюптоса. Да что там… Сами Боги помогали его строить. Не уничтожай их творение.
Правитель Азии легко спрыгнул с коня и взошел в колесницу.
– Я беру Вавилон под свое покровительство, – объявил он.
Колесница развернулась и помчалась сквозь строй колено-преклонённых жрецов, к радушно распахнутым воротам богини Иштар68.
Толпа окружила колесницу, оттеснив гетайров. Только несколько пеших гипаспистов с серебряными щитами смогли пробиться к Александру и сдерживали ликующий народ.
– Надо догнать гегемона, – забеспокоился Гефестион.
– Не давить же жрецов, – недоумевал
