мне.
— Могу я уточнить, из-за чего, вообще, произошло восстание?
— Это имеет значение?
— Да.
Пауза.
Твердые шаги несут ко мне этого человека. Он останавливается не просто напротив, а так близко, что я вижу мыски его ботинок. Ощущаю легкий аромат табака и парфюма.
— Пока вы будете разбираться, ваши враги будут захватывать очередную пядь земли, пока не доберутся до столицы, — жестко произносит он. — Каждое промедление — это пуд королевской власти. Ваше женское милосердие, леди Лейн, — проявление слабости. Когда ваша голова окажется в руках врагов, а кровь польется по улицам городов, будет поздно рассуждать — почему.
И затем он сразу отходит, не давая мне права голоса.
А у меня сердце безумно колотится. Потому что к другим он так не цеплялся, не упоминал «женское милосердие», не бросал столь уничижительно: «проявление слабости».
— Ваше величество? — спрашивает он. — Какой приказ мне отдать?
Кайл какое-то время молчит. Разумеется, герцог Элгарион вполне может и сам распорядиться ситуацией, но он испытывает наставников. Хочет знать, на что способен каждый из нас.
— Подавить восстание! — приказывает Кайл.
Я лишь стискиваю зубы. Как много стоит за этим решением? Жизни, смерти… И приказ на клочке бумаги. Глупое решение кучки вчерашних мальчишек?
— Еще? — холодно спрашивает Аарон.
— Этого недостаточно? — уточняет король. — Хорошо… Зачинщика взять живым и допросить. Как сознается — вздернуть.
— Еще?
— Я… — Кайл осекается.
— Гилмор имеет баронский титул, в Сазре находится вся его семья. Двое старших сыновей, один из которых унаследует земли.
— Допросить.
— Еще!
— Еще?
— Да, ваше величество. Подумайте.
Кайл молчит.
— Быстрее, — приказывает герцог.
Я чувствую тяжкое сомнение. Король размыкает уста и выдыхает:
— Казнить обоих.
Меня оглушает это решение. Вынужденное. Безвозвратное. Обременяющее. Я и сама не знаю, правильное оно или нет. Просто все внутри клокочет.
— Ваше величество, — говорю решительно. — Нельзя наказывать человека, вина которого не доказана. Ваше решение разумно — граф Гилмор должен быть казнен. Но виновны ли его сыновья? Король — это не только безусловная сила, но и справедливость!
Я чувствую, как ледяная мгла сгущается.
— Замечательно, леди Лейн, — вдруг говорит герцог. — Вы, определенно, умеете отстаивать свою точку зрения. Но ваши аргументы неубедительны.
Он преспокойно идет к дверям, не желая продолжать. А я бросаю сердито:
— Лорд Элгарион?
Он останавливается.
— Да, леди?
— Вы можете уделить мне минуту?
— В вашем случае и минуты много.
Цепь на его руке звенит, а затем я слышу, как по коридорам проносится: «Герцог Элгарион! Глаза долу!»
* * *
Кайл, запыхавшийся, красный и взмыленный, садится рядом со мной, сгибает колено и опускает на него кисть с зажатым в руке деревянным мечом.
— Это еще ничего, — говорит он. — Мастер Йен не такой быстрый, как Аарон.
Мы оба смотрим, как в боевую стойку встает Николас, а коренастый мечник, лорд Йен, начинает нападение.
Остальные наставники тоже сидят поодаль, наблюдая за ходом тренировочного поединка.
— Ты ему доверяешь? — спрашиваю тихо. — Этому Варлосу?
Кайл усмехается, смахивая с глаз челку.
— Нет. Я никому не доверяю, кроме тебя и…
И Великого герцога, конечно. Но в этом королю признаться трудно.
— Почему тогда он рядом с тобой?
— Он забавный, — пожимает плечами Кайл. — С ним весело.
— Будь осторожен.
Кайл кивает, устало вытягивает ноги. Ежедневная подготовка чертовски выматывает, а впереди еще последний день бала. Кстати, Николас оказывается неплохим мечником. Мы все наблюдаем, как он с позерством уворачивается от ударов мастера Йена и при этом строит смешные гримасы, делая вид, что ему сложно.
— У него пассивный дар, — говорит Кайл, наблюдая за этим и время от времени несдержанно хихикая. — Но Аарон считает его очень полезным. Нико чувствует угрозу. Из него выйдет отличный камергер.
Мастер Йен, наконец, безжалостно закалывает Варлоса деревянным мечом, и тот театрально падает на спину.
— Это не шутки, граф, — рявкает мастер.
Нико, сверкая белозубой улыбкой, поднимается, кланяется вправо и влево, прижимая к груди руку, словно актер. И получает от мастера еще один мощный укол острием под ребра.
А потом этот мужчина идет к нам, садится рядом с королем. Ему это позволено. В отличие от остальных.
— Мне нет равных, — говорит он. — Кроме вашего величества, конечно.
Кайл усмехается. Мы с ним понимающе переглядываемся.
— Попробовал бы ты сразиться с Аароном, — говорит король. — Он быстрый. Самый быстрый. Я не знаю того, кто был бы лучше, — и тут же Кайл мрачнеет, щелкает зубами, будто сказал лишнего.
Как глубока его привязанность к Аарону?
Кажется, она крепче и сильнее, чем я думала. И от этого становится как-то не по себе, ведь Аарон чертовки черств и не умеет проявлять заботу без насилия, рамок и ограничений.
— Ваш черед, леди, — поднимаю голову, натыкаясь на протянутый мне меч.
Мастер Йен спокойно дожидается, когда я поднимусь.
— Вот же черт, — с насмешкой бросает Николас. — Ваше величество, мы будем заставлять женщину махать мечом?
Он подскакивает на ноги, галантно протягивает мне руку. Правда, его чертово поведение совершенно несерьезно и может польстить только юной, наивной дурочке.
Я отвергаю его помощь, встаю сама, молча беру меч и выхожу в цент галереи.
— Она это серьезно? — складывает на груди руки Нико.
— Абсолютно, — кивает король.
Все смотрят на мое черно-лиловое платье. Кажется, для тренировок оно подходит не лучшим образом. На лицах наставников появляются разнузданные улыбки.
Как бы серьезна не была женщина, они видят в ней лишь хорошенькую дурочку. Мужчины смотрят на мою тренировку, как на развлечение, усладу для мужских глаз. Даже мастер Йен теряется, ожидая, наверно, что я попрошу о снисхождении или закачу истерику.
Но нет.
— Я хочу научиться, — говорю я, потому что мечник не решается атаковать.
Он хмурит брови, обреченно вздыхает:
— Тогда вам стоит начать со стойки и правильного хвата меча.
Тренировка заканчивается почти перед самым балом. Королю отведено совсем немного времени на отдых и подготовку, поэтому нас он тоже отпускает.
— Леди Неялин, — мурлычит лорд Варлос, когда мы идем по коридору, попрощавшись с его величеством.
Он слегка склоняется ко мне, втягивая запах моих волос — открыто, так, будто в подобном поведении не кроется никаких подтекстов. А другие мужчины воспринимают это,
