приближаются.
— Я не ее сосуд, — сплевываю я кровь на траву, в то время как толпа солдат за моей спиной медленно окружает нас.
— Ты отыскала каждую часть тела, которую я спрятал, — продолжает Валка, словно не заметив моих слов. — У меня было искушение убрать его голову из храма, но мне хотелось посмотреть, хватит ли у этой прекрасной и дерзкой грешницы духу бросить мне вызов. Если бы я знал, что в твоей груди бьется сердце истинного воина, я бы забрал тебя у Хрейнасты и сделал своей. Несмотря на твою красоту, которая все еще просвечивает сквозь твою изломанность, твоя целеустремленность и сила — твои главные достоинства. Твои таланты пропали бы даром в роли обычной человеческой оболочки.
— Хоть в этом мы сходимся во мнениях, — хриплю я, поднимаясь на четвереньки, но прежде чем я успеваю заметить его движение, кулак Валки врезается мне в грудь.
Я лечу по воздуху, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается, и с криком падаю на кого-то из солдат. Мы кубарем катимся по земле, и мир вокруг расплывается от невыносимой боли.
— Впрочем, это уже не имеет значения, — продолжает Валка. — Хрейнаста — первородное существо, божество, перед которым даже я вынужден склонять голову. Несмотря на мое желание завладеть тобой, твое вероломство не знает границ. Я был готов позволить тебе жить в тихой свободе после твоего побега, но ты так отчаянно пыталась отыскать своего воришку, что сама вынудила меня поднять руку.
Он наклоняется надо мной, сжимая мою челюсть в сокрушительном кулаке.
— И что ты вообще собиралась с ним делать? Ты не сможешь вернуть его к жизни. Неужели погребение его костей стоит всей этой боли? Твой любовник мертв. Его душа разорвана на куски. Неужели ты настолько глупа, что навлекла на себя гнев и меня, и Хрейнасты из-за обычной груды мертвой плоти?
Я пытаюсь заговорить, сказать ему очередное проклятие, но из моих губ сочится лишь новая порция крови.
— Какая жалость, — рычит он. — Столько красоты. Столько храбрости и упорства. Я надеялся избежать этого, маленький сосуд, но ты сама вынудила меня обнажить клинок.
Он неторопливо извлекает из ножен свой меч, и солдаты отступают назад, чтобы не попасть под удар. И в этот момент я замечаю движение. Темнота клубится между деревьями. Еле заметная, лишь слабая чернота, вьющаяся среди ночи, но я знаю, что это такое. Я узнаю это знакомое тянущее чувство.
Лавек, даруй мне силу охотника. Уденс, даруй мне силу защитника. Кейд, я люблю тебя. Пока мы оба не обратимся в прах.
Валка заносит меч для удара, и мое зрение снова мутится, когда изорванные легкие захлебываются кровью. Я физически ощущаю обломки костей внутри себя. Боль становится невыносимой, но когда его клинок рассекает воздух со свистящей песней смерти, я чудом срываюсь с места и вскакиваю на ноги.
Я кричу от невыносимой боли, мои конечности подкашиваются, но я не останавливаюсь. Меч Валки вонзается в землю там, где только что лежало мое тело, жар от его удара опаляет мне спину, но я не сбавляю скорость, совершая отчаянный прыжок к деревьям. В глазах темнеет. У меня есть считанные секунды до потери сознания, секунды до того, как Валка срежет с меня жизнь так же, как он сделал это с моим мужем, но я продолжаю бежать.
Я повторяю его имя — раз, два, три, — пока бегу. Жар от массивного тела Валки настигает меня, его мощные ноги с легкостью преследуют свою жертву. Он тяжело хрипит, поднимая меч, и этот звук раздается слишком близко. Он уже у меня за спиной, уверенный, что спасения нет, но я почти у цели. Темнота клубится всего в нескольких футах впереди. Если я только успею…
Война делает взмах, свист рассекаемого воздуха звучит подобно крику, и из последних сил я бросаюсь вперед. Я лечу сквозь воздух в невесомости, сознание ускользает, но в тот момент, когда острие бритвенно-острого клинка Валки глубоко впивается в плоть на моей спине, я влетаю прямо в ожидающую меня темноту. Незнакомец подхватывает мое израненное тело, и его сила уносит нас в ночную мглу, пока я окончательно проваливаюсь во тьму.
Незнакомец
СЕЗОН ЛЬДА, ЦИКЛ 78920
Снег укутал весь мир, и в этот сезон я впервые по-настоящему поняла всю свирепость Сезона Льда. Двадцать один цикл меня берегли, охраняли и защищали, но теперь мне довелось сполна познать жестокость жизни за пределами храмовых стен. Холод впивался в кожу и проникал до самых костей. Он забирался в самую душу и разрушал тело изнутри. Я должна была умереть в этой темноте, среди морозов, но мне было уже все равно.
Первые недели едва не стоили мне жизни, прежде чем я усвоила суровые уроки этого мира. Я ничего не знала о реальности, о людях, о мужчинах — я была лишь бледной тенью. Целый месяц я бродила в таком тумане, что даже не помнила названия городов, в которых ночевала. Я сжималась в темных переулках и выживала за счет выброшенных объедков. Истощенная, с грязной кожей, обвисшей на исхудавшем теле, я столкнулась с еще одним ударом — у меня началась менструация.
Я проснулась в одиночестве в заброшенном переулке, испачкав и промочив штаны; проведя пальцами по бедрам, я увидела проклятую багровую мазью кровь. Мой цикл пришел, как и всегда, и когда я уставилась на собственные ноги, меня поглотила такая тьма, какой я еще никогда не испытывала. Я так молилась, чтобы в нашу брачную ночь Кейд оставил во мне ребенка. Если мне суждено было провести оставшиеся дни без него, я отчаянно жаждала малыша, который напоминал бы мне о любимом мужчине. Надежда на то, что во мне бьется частичка его жизни, была единственным, что удерживало меня от капитуляции перед лицом отчаяния, но теперь, сидя в луже собственной крови, я почувствовала, как воля к выживанию испарилась окончательно. Больше не осталось ничего, ради чего стоило бы жить.
В тот день во мне что-то надломилось. Что-то, что, возможно, уже никогда не исцелится. Используя навыки, которым меня научил Кейд, я без всяких угрызений совести украла всё необходимое, а на добытое нечестным путем золото купила сундук, чтобы возить в нем торс мужа, законсервированный темной магией. Я выпустила из конюшни богатого купца лошадь, и мы стали скитаться по всему королевству подступающих холодов. Пустому онемению в груди было абсолютно все равно, выживу я или умру. Из городских сплетен я узнала, что Хрейнаста публично отреклась от меня. Она скрыла
