монету-две. Всё, после такого поступка, жалостливый в лучшем случае получал при своих дальнейших перемещениях препятствие в виде обступившей его толпы других таких-же попрошаек. Да, в лучшем случае. А в худшем, потерявшего бдительность или оказавшегося не в том месте чудака могли обворовать, ограбить и даже убить. Чувство благодарности этим зверятам неведомо. Так что, тут возможны лишь отношения по принципу «ты мне, я тебе». Ребята свои кровные должны зарабатывать, а не получать в виде милостыни. Конечно, у меня и кроме денег есть что предложить. В конце концов, целительство мне ничего не стоит кроме времени. Ага, не думай о секундах свысока.
В одном из оконцев моей спальни вижу любопытствующую мордочку, высунувшуюся почти до шеи.
— Юлька! — зову. Девчонка сразу прячется, но быстро понимает, что это не выход, и выглядывает вновь. Приказываю: — Принеси угощение нашим гостям! — надо было сразу сообразить, да вот такой я.
Пацаны одновременно сглатывают, им бы в синхронном плавании выступать. Насмехаться над ними тоже не стал, голодные, сразу видно.
— Хорошо, что не правую. — киваю на рукав Фрица.
— Чего ж хорошего-то, господин? — смотрит он в сторону. — Я левша. Был левшой.
Понятно. Обрубили ту руку, которой своровал. Я мог бы и сам догадаться. Сразу перехожу к делу:
— Меня интересует виконт Николай Гиверский.
— Это который монах? — проявляет необычайную осведомлённость Тимоха. А пацаны-то, похоже, тут в рансбуре весьма информированы. — Он ещё Молящимися командует.
— Руководит. — поправляю. — Да, это он. Мне нужно знать о нём всё, что вы узнаете за два дня, начиная с завтрашнего. Куда ходит, с кем встречается, с кем живёт, сколько у него слуг в особняке и остальное. И за это я вам заплачу… — чёрт, сколько же им пообещать, чтобы и мотивировать, и не переплатить за ненужную мне информацию? — Три драхмы. — по тому, как оборванцы выпучили глаза, понимаю, что переборщил, и поправляюсь: — Если посчитаю сведения достаточно полными и полезными. Если нет, хватит и одной. Это задаток. — достаю из кошеля и кидаю Фрицу — он мне кажется главным в этой паре — мелкую, с ноготь мизинца и тонкую, монету в пятьдесят зольдов. Она мгновенно исчезает у пацана где-то за пазухой. Вижу с каким интересом оба сопроводили мешочек с деньгами, когда я возвращал его в карман камзола. — Попробуете обмануть, почтенный Рофф сказал, знает, как вас найти.
— Мы не обманем, — обещает Тимоха, с вожделением глядя на уставленный яствами поднос, который принесла Юлька.
На лице девушки презрительная гримаса по отношению к мальчишкам-оборванцам. Какая же всё-таки она у меня воображала.
— Это им поставь, между ними налавку. — командую. — Ага. И иди отсюда. Тут мужской разговор. — даю пацанам возможность почувствовать себя серьёзными людьми и вижу, получилось.
Конечно, всё, что мне нужно знать о своём прецепторе, я и так знаю. Поручение, можно сказать, проверочное. Оценю и качество добытой информации, и как они смогут собрать её незаметно, и станет ли известно виконту Гиверскому о моём интересе к нему. Отговорку, если охрана прецептора моих разведчиков вычислит или поймает, я уже придумал. Скажу, хотел всё о начальнике выяснить, чтобы угадать с сюрпризом в виде очередного подарка. Отмазка конечно так себе, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Сойдёт.
Прежде чем направить своих шпионов — нет, шпионы у врага — разведчиков на поиски виконта Сергия Оланского и слежку за ним, сначала требуется убедиться, что моя идея использовать малолетних оборванцев в столь важном деле, больше подчерпнутая из книг, а не взятая из реального опыта, окажется стоящей.
Пацаны с огромной скоростью набрасываются на угощение, даже рычат. И едят-то с умом — сначала исчезают колбаски, затем нарезка отварного мяса и сыр, следом булочки с вареньем, пирожки и куски лепёшки, а лишь в самом конце оборвашки с набитыми как у хомяков щеками ровно поделили между собой большую виноградную кисть. Показали мне свою градацию значимости пищевых продуктов.
Говорить с ними в этот момент было невозможно, я бы ничего не разобрал. Слава Создателю, с закуской они управились, точнее даже расправились, что называется, в один присест. Кажется, и пяти минут не прошло, и они смотрят на меня вмиг осоловевшими глазами — похоже, за всю свою короткую жизнь так не наедались — и теперь я вижу, что пацаны готовы служить. Не знаю, правда, насколько долгим будет это стремление. Впрочем, собираюсь их мотивировать постоянно. Товар — деньги — товар штрих. Так же в Марксовском «Капитале»?
Больше мне особо сказать им нечего. Немного ещё с ними поговорил про количество попрошаек и воришек в их шайке. Оказалось, немного — восемь мальчишек и три девчонки, одна из которых увечная, под колесо тяжёлого фургона в раннем детстве попала, и теперь ковыляет с изувеченной ногой. Говорят, на паперти церкви Мученика, что на юге Рансбура, ей хорошо подают и конкурирующие шайки её с места не могут прогнать, сам прелат того храма девочке почему-то благоволит и часто с собой оставляет ночевать.
— Послезавтра вечером жду вас обоих здесь же. — напутствую оборванцев. — Посмотрим, на что вы годитесь. Если сотрудничество у нас получится, в вашей жизни многое может измениться. — намекаю.
И я ведь не лукавлю. Глядя в спины бредущих к воротам пацанов, думаю, что реально готов им помочь. В этом мире так называемые социальные лифты действуют лишь в армии и церкви. В остальных сферах всё косно будто гранитный монолит. Если ты беден, то таким и останешься.
Это в моём родном мире имеются вполне реализуемые возможности подняться по ступеням социальной лестницы. Взять хоть моего зятя. Он, будучи студентом, и мешки на стройке таскал, и разносчиком пиццы работал, и воду в бутылях развозил, и дворы подметал, а когда закончил университет, его отец — мой сват — хоть давно уже жил с другой семьёй, выделил ему много денег, свёл с нужными людьми, и Олег с нуля развернул очень успешный бизнес. Из носильщиков-разносчиков-дворников поднялся в успешные предприниматели.
Что ж, постараюсь действительно повлиять в лучшую сторону на судьбу встретившихся мне оборванцев. Не факт, что получится, но попытаюсь, если конечно увижу от них взаимность и пользу.
— Вы считаете, что можете на эту шваль положиться? — спросил Эрик, подойдя ко мне у входа во флигель.
— Есть другие варианты? — отвечаю вопросом на вопрос. — Критикуешь — предлагай, предлагаешь
