голову и проиграли. Теперь ваша очередь расплачиваться! — сказал Оскюс-оол и повел Караты-хана на перевал. Там он отрубил хану голову, и больше никто в тех землях на голову не играл.
А Оскюс-оол, постигший три науки, стал править ханством.
Орлан-оол и Чечен-кыс
Когда-то давно в далеком ханстве жило одно племя. В племени было два богача — большой богач, Улуг-бай, и малый богач, Биче-бай, — и два судьи. Первый судья был чином выше второго, а второй — чином ниже первого.
Жил в этом племени старик Чолбен с сыном Орлан-оолом. У них была одна корова и одна коза.
И жил старик Багайтык. Его дочь Чечен-кыс была самой прекрасной во всем племени. И не было у них не то что скота — даже собаки у двери юрты. Старик каждый день уходил в тайгу искать коренья. А дочь — большая искусница — шила богачам халаты из черного шелка и идики из черной кожи. Этим они и жили.
Старики Чолбен и Багайтык были соседями, часто ходили друг к другу, заводили длинные разговоры-беседы. И договорились поженить своих детей.
Слух об этом дошел до ушей Биче-бая.
— Неужели нищий Чолбен сосватает за своего оборванца Орлан-оола такую красавицу?! — закричал он. — Нет! Прекрасная Чечен-кыс будет женой моего сына!
Слух об этом дошел до ушей Улуг-бая.
— Нет, Чечен-кыс будет женой моего сына, — сказал он. — Ведь у меня больше скота и добра, золота и серебра, чем у Биче-бая! Да и сам он должен испугаться меня и не сватать красавицу. Завтра я еду к старику Багайтыку.
На другое утро Улуг-бай сказал жене:
— Совсем ни к чему делать бедняку хорошие подарки. Хватит ему одного куска сыру и одного когержика араки. А вечером я приведу прекрасную Чечен-кыс.
Биче-бай тоже стал собираться к Багайтыку. Он сварил козлиную ногу и взял когержик араки.
А в это время старик Чолбен зарезал свою последнюю козу, сварил ее, попросил у добрых людей когержик араки и принес эти угощения старику Багайтыку. Начали они праздновать-араковать, длинный разговор-беседу завели.
Приехал Улуг-бай. Приехал Биче-бай. Оба начали сватать красавицу за своих сыновей.
Старик Багайтык не знал, что делать. Богачам отказать боялся, друга обижать не хотел. Стал он бегать туда-сюда; то выбежит из юрты, то опять вбежит. Все думает, думает.
Чечен-кыс спросила:
— Что это с вами, отец? Вы так растерянны.
— О дочь! Кому и горевать, как не мне! И Улуг-бай и Биче-бай — оба сватают тебя за своих сыновей.
Но ведь у меня сидит наш друг Чолбен. И вот не знаю, кому отказать, кому согласие дать.
— О, отец, тут нечего горевать. Принимайте подарки у всех и скажите, что ответ будет через три дня.
Старик Багайтык вернулся в юрту и сказал, как посоветовала дочь. Сваты оставили подарки и ушли.
— Через три дня старик даст согласие мне, — сказал Улуг-бай. — Тебе ли, Биче-бай, тягаться со мной, с моим богатством!
— Хоть ты и Улуг-бай, хоть ты и богаче всех, но не ты, а я принес старику мясо, целую козлиную ножку. Старик даст согласие мне! — сказал Биче-бай.
Они шли и всю дорогу ругались.
Бедный Чолбен думал: «Где мне тягаться с баями!.. Неужели прекрасная Чечен-кыс станет невесткой одного из них?»
Через три дня пришли байские слуги за ответом.
— Скажите им, отец, пусть женихи через три месяца приходят в нашу юрту с подарками. Чей подарок будет лучше, тот и станет моим мужем, — сказала отцу Чечен-кыс.
Старик Багайтык объявил решение слугам.
Улуг-бай отсчитал сыну пятьдесят ланов серебра.
— Иди к торговцам. Что тебе понравится, то и купи в подарок невесте.
Биче-бай дал сыну сорок ланов серебра.
Старик Чолбен продал свою корову за двадцать пять ланов и отдал их Орлан-оолу.
Три парня пошли по базарам искать самые ценные подарки. Ходили очень долго, кончался третий месяц. Наконец они увидели красивую узорчатую телегу на восьми колесах из крепкой стали. Она стоила пятьдесят ланов серебра.
— Почему так дорого? — спросили байские сыновья.
— Потому что она сама, без лошадей, может проехать трехмесячный путь за три дня, — ответил торговец.
Телегу купил сын Улуг-бая.
Потом они увидели зеркало в серебряной оправе. Оно стоило сорок ланов серебра.
— Почему так дорого? — спросили байские сыновья.
— Потому что в этом зеркале виден любой уголок земли, какой захочешь, — ответил торговец.
Зеркало купил сын Биче-бая.
Орлан-оол подумал, что самые лучшие подарки уже куплены, но все-таки продолжал искать. Он подошел к китайцу, который торговал целебными травами. У него была небольшая деревянная шкатулка. В ней лежала такая маленькая кучка порошка, что она уместилась бы в вороньем глазу. Шкатулка стоила двадцать пять ланов.
— Почему так дорого? Что в ней? — спросил парень.
— В этом порошке — все целебные травы всех девяти хребтов, — ответил китаец. — Травы измельчены в золотой ступке и просеяны через самое тонкое сито. Этот порошок может оживить человека даже через три дня после смерти.
Орлан-оол купил шкатулку. Байские сыновья начали смеяться над ним и хвалиться своими подарками. Сын Биче-бая взмахнул зеркалом и сказал:
— А ну, зеркало, покажи, где сейчас прекрасная Чечен-кыс?
Зеркало показало старую юрту. Прекрасная Чечен-кыс была мертва. Рядом с телом сидел старик Багайтык. Он плакал.
Байские сыновья сказали:
— Поедем на восьмиколесной телеге — успеем на похороны. Его с собой не возьмем.
— Возьмите меня, — попросил Орлан-оол. — Ведь у меня есть целебный порошок, которым я оживлю Чечен-кыс.
Байские сыновья бросились на него, чтобы отнять порошок. Тогда Орлан-оол схватил их за пояса, придавил к земле. Сын Улуг-бая сказал:
— Ладно, ты поедешь на телеге, но, если она в дороге сломается, ты будешь работать на меня пятьдесят лет.
Орлан-оол согласился. Сын Биче-бая сказал:
— Если твой порошок оживит Чечен-кыс, то, я думаю, наши отцы согласятся отдать тебе твои двадцать пять ланов.
Через три дня восьмиколесная телега приехала в аал. Орлан-оол всыпал в рот красавице порошок, сделанный из целебных трав всех девяти хребтов. Девушка ожила.
И снова стали спорить Улуг-бай, Биче-бай и старик Чолбен: чьей невесткой станет прекрасная Чечен-кыс.
— Главное — восьмиколесная телега, — сказал Улуг-бай. — На ней они успели вовремя вернуться.
— Нет, главное — зеркало, — сказал Биче-бай. — Иначе как бы они узнали о смерти Чечен-кыс?
Пошли к судьям. Судьи долго думали, и младший судья предложил:
— Надо позвать Чечен-кыс. Пусть она сама разрешит спор стариков.
Чечен-кыс сказала:
— Я не могу решать такой спор, потому что спорят обо мне. Но будь я судьей, я решила бы его в пользу того, кто понес больше убытков.
Старший
