А завтра буду крутиться белкой в колесе. Вдруг Бигос забыл, что обещал кабель в мой павильон протянуть? Ну или мало ли что случится, свисток поломается, акула оглохнет, не на чем везти будет…
Мысли оборвал телефонный звонок, межгород. Мы с Ильей бросились к телефону одновременно, друг снял трубку, а я прильнул к ней ухом.
— Как дела, ма? — спросил он.
Донесшийся протяжный вздох был выразительнее слов, дальше можно было не слушать, но я остался стоять, прижимаясь ухом к трубке.
— Не возьмется он оперировать, говорит, бессмысленно, — сказала тетя Лора. — У Яна было воспаление, повреждена сетчатка. Советует сделать косметическую операцию и протез.
— Протез чего? — удивился Илья.
— Глаза. Искусственный глаз, — объяснила тетя Лора. — Видеть он не будет, просто будет выглядеть как настоящий. Ну и косметическую операцию советует — отшлифовать шрамы от ожога.
— Москва, — прошептал я одними губами, Илья кивнул мне.
— За все — восемьсот долларов. — продолжила тетя Лора. — И глаз останется слепым!
— Павел советует съездить в Москву, — проговорил Илья, я кивнул. — Его маме вообще рак собирались оперировать у нас, а там выяснилось, что его нет.
— Вернусь, и подумаем.
— Малой как?
— Расстроился, — призналась тетя Лора, — но держится, меня утешает, шутит. Говорит взрослые вещи, что мы ничего не потеряли, он как был слепым на один глаз, так и остался. Короче говоря, едем назад, вечером будем, часам к восьми. Все, Илюша. Отключаюсь.
— Пока, мам.
Илья несколько секунд стоял без движения, с трубкой в руке. Скосил на меня глаза, вздохнул:
— Очень жаль, мы так надеялись…
— Жаль, — кивнул я, — но надеяться еще можно. На поездку в Москву.
— Сколько же это денег, когда тут восемьсот баксов хотят. Это ж свихнуться, сколько денег!
— Соберем, — утешил его я. — Как хорошо, что у людей два глаза, и мы не слепнем, лишившись одного.
— Это да. Чай будешь? Или кофе?
— Давай по чайку выступим.
Только мы уселись и я выслушал, какой вкусный Лика приносила торт, как телефон снова зазвонил. Я был уверен, что это Каналья, но к телефону все равно подошел Илья на правах хозяина дома.
— Паш, это тебя! — позвал он из прихожей.
Я рванул к телефону, глянув на часы: было 15. 05.
— Да, — бросил я, взяв трубку. и на меня сразу же обрушился шквал эмоций и слов:
— Не едем мы никуда, блин! — сходу выдал Каналья. — Вазген, сучонок, трубку не берет.
— Так он в цеху все время, когда ему, — возразил я, хотя в душе зрела паника. — Ты у него был? У него же целое производство, ему надо нас кидать?
Вот тебе и надежный человек! Я сжал зубы.
— Сейчас еду. Засада какая-то, ну не должен он был меня кинуть! Не те это деньги, чтобы так рисковать. Ты не переживай, я тебе Вазгена сосватал, я и покрою убытки.
— Может, он просто в больницу попал, — предположил я. — Поезжай к нему и только тогда разгоняй волну.
— Раньше он так не делал, — сказал Каналья. — Ладно, погнал я. Куда тебе звонить, когда что-то выяснится?
— Давай на этот же номер, — предложил я, и Каналья отключился.
Варианта было два: либо Вазген и правда серьезно заболел, и тогда открытие магазина просто переносится, либо его лавочку прикрыли (ну а вдруг контейнеры краденые?), и он решил лечь на дно вместе с моим авансом. В этом случае я потерял деньги, и надо искать новых сварщика и строителей, чтобы сделали из контейнера павильон. Сергея нагрузить, что ли? Он мастер на все руки, правда, времени у него нет.
Обидно, блин! Не столько денег жалко, сколько планы, накрывшиеся медным тазом, мысленно-то я павильон уже открыл! Столько всего спланировал и нафантазировал! Так красиво все было у меня в грезах! И Вероника прониклась, аж на радостях купила новый электрочайник для кофе и чая. Расстроится, наверное…
— Что случилось? — спросил Илья, слышавший обрывки разговора. — Кинули?
— Похоже на то. Ты не против, если я еще час побуду, дождусь звонка?
— Конечно нет! — улыбнулся Илья. — Только отца наберу, расскажу про Яна, а то он допоздна сегодня работает.
Каналья позвонил ровно через час и отчитался:
— Приехал к нему. Все заперто. Дома никого, рабочие не открывают, но и работы не ведутся. Ментов, оцепления — ничего этого нет. Я через забор заглянул — нашего большого контейнера тоже нет. Может, в ангаре, может, кому-то еще перепродали, товар-то штучный. Артуру, брату Вазгена, который в порту работает, я тоже звонил, и он не отвечает. Похоже на то, что братья пустились в бега. Но если так, то расписка у нас есть. Просто приедем и заберем любой контейнер из тех, что на улице.
Очень хотелось выругаться — грязно, по-взрослому. Но вспомнились слова Яна о том, что я ничего существенного не потерял. Ничего кроме того, во что имел неосторожность поверить.
Завтрашний день все должен расставить по местам.
Глава 30
Голоса эпохи
Бывшая теща меня-взрослого, повернутая на всем эзотерическом и околонаучном, постоянно говорила, что планировать — последнее дело. Особенно — если в цепочке взаимодействий фигурируют третьи лица, у которых свои проблемы и видение ситуации. Чем больше участников, тем выше вероятность, что все сорвется. Выпало одно звено цепочки, и весь красивый и стройный план посыпался.
И спустя буквально год эта волшебная женщина уверовала в околопсихологическую теорию, где в основах классификации было отношение человека к упорядочиванию и, соответственно, планированию. Исходя из этого люди делились на рационалов и иррационалов. С первыми все понятно, это я, со вторыми — не очень. Им не нужно было планирование, они быстро перестраивались и действовали по ситуации, а планирование их угнетало.
По пути на вокзал я бешено им завидовал, отказывался верить, что Вазген меня кинул, и действовал по плану. То есть встал чуть свет, разбудил Борю, и на первом автобусе, который ехал из Николаевки мимо нашего района, мы отправились на вокзал за товаром для друзей и постерами.
На автобусе — потому что на Карпе я столько не увезу, мне должны передать четыре клетчатые сумки, да плюс постеры неимоверно тяжелые и объемный. Туда же должна нагрянуть бабушка на Толике, забрать запчасти и передать вино, закупаемое у мамы, пахлаву, чурчхелу и грецкие орехи. Ну и до того, как придет поезд, нагряну к этому Вазгену, благо это недалеко от вокзала, и своими глазами посмотрю, что там и как. Понятно, что Каналья меня не обманывает, там все будет закрыто и вряд ли кто-то появится, просто хотелось самому все увидеть.
Боря радовался, предвкушал, потирая лапки. Мои мысли вращались вокруг открытия магазина, которое откладывается на неопределенный срок. В лучшем случае Артур с Вазгеном просто забили на обязательства и уехали отдыхать, в худшем — сбежали с моими денежками. Я больше склонялся к первому варианту, уж слишком хорошо у них все налажено и схвачено, это кто-то совсем крутой должен наехать, чтобы согнать их с насиженного места.
И еле теплилась надежда на банальное человеческое раздолбайство.
Каналья обещал сегодня подключить своих афганцев и начать поиски братьев-армян.
Субботним утром автобус был почти пустым: несколько мрачных мужчин и женщин и старушки с тележками, везущие на продажу петрушку и укроп, выращенные под пленкой, а также тюльпаны и нарциссы. Обычно столь ранние пташки не задирали цену и сдавали товар оптом перекупщикам.
Когда отвезу постеры на базу, а одноразовую посуду и часть типографской продукции Боря забросит домой, мне надо на рынок, уточнить у Бигоса, все ли в силе с электричеством, торговым местом и так далее. А после меня и Зяму с Пончем ждала Гайде, чтобы побелить-покрасить в клинике, постелить новый линолеум и подготовить кабинеты к открытию. Нужно было завезти ей денег, чтобы она передала телевизионщикам, которые обещали смонтировать рекламный ролик и пустить рекламу по телику. Если неделя рекламы не даст эффект, идею можно считать убыточной. Ну а я заплачу за рекламу в газете, во вторник она должна выйти, и тысячи людей узнают, что теперь в нашем городе можно легально за деньги получить медицинскую помощь. Если клиника выйдет в ноль, вообще прекрасно будет.
