Домой я попал в начале шестого. Боря с Наташкой распотрошили постеры и отобрали себе чуть ли не половину.
В прошлый раз я заказал две тысячи календарей-постеров, в этот раз их приехало в три раза больше и ассортимент расширился в два с половиной раза: часть — те, что были месяц назад, вторая часть — модные молодежные исполнители плюс русская попса и календари с кумирами родителей, как это представлял Алан.
Боря отсортировал постеры с попсой, положив их лицевой стороной вниз, и сказал, кривясь:
— Только ты Мановару не показывай, а то он умрет в корчах. Там всякая попсятина.
— А сам-то возьмешь их на реализацию?
— Ну а че нет, это ж деньги!
Сев на ковер и скрестив ноги по-турецки, я принялся перебирать постеры, потому что сам не знал, что там за певцы-актеры. Кое-что мы с Аланом обсудили, а кое-что он заказывал на свое усмотрение, уверяя, что именно эти календари быстрее всего разойдутся. Ну, я ему и доверился, потому что всегда был далек от, скажем так, массового потребителя.
Стопки постеров с разными исполнителями Алан разделил белыми листами. Итак, кто у нас первый? Я календарь перевернул и снова… Интересно, эта песня уже есть?
Первым были «На-на». В голове заискрило от когнитивного диссонанса, и задергался глаз: схлестнулись две системы ценностей — меня-нынешнего и меня-взрослого. Для меня, каким я был еще год назад, эта группа была апофеозом тупизма и эталоном отечественного говнопопа, я ненавидел их примитивную музыку, ненавидел рожи эти слащавые, под которые скачут и брызжут слюной, захлебываясь от восторга, те, с кем я воевал.
Я-взрослый знал немного больше. Знал, что это умные и одаренные парни, которые просто делали то, на что был спрос. Могли ли они лучше? Бесспорно. Но кому оно надо? Эстетствующим снобам? Артист и художник должен быть голодным, чтобы, может быть… Не может. Его в любом случае забудут, как только умрет последний, кто ходил на концерты этой группы. Сколько таких одаренных парней сгинуло в безвестности…
Вот, например, Володя Лёвкин «ГИТИС» закончил, сам песни писал. Когда выпустил сольный альбом, попсовый по самое не хочу, но с более осмысленными текстами, особым успехом он не пользовался. Умер Владимир осенью 2024, на полгода раньше меня-взрослого, от лейкемии.
А так популярным стал, народ радовал. Наверняка и поклонницы у него имелись — «смех и радость мы приносим людям». Это у нас с Мановаром отношения с музыкой сложные: если бездарный текст и примитивная мелодия, меня начинает физически ломать, а людям попроще надо, позабористей.
— На фига он это говно напечатал? — возмутился Боря.
— Нормально разлетится, не переживай.
Из спальни вышла красноглазая Наташка, взяла один постер с «нанайцами».
— Девки разгребут аж бегом, ты посмотри, какие они хорошенькие! Отборные просто, хоть и поют фигню.
Я перевернул вторую стопку постеров, и меня накрыло ностальгией по настоящему. Итак, группа «Нэнси» — лица этой троицы вряд ли вспомнят через двадцать лет, а вот песни… Ну просто символ эпохи! «Дым сигарет с ментолом». У-у-у! Вспомнились слова другой песни: «Все, что нам сегодня по… потомки назовут эпохой».
Женя Белоусов. Как сейчас бесит его «Девчоночка темные очи», которая звучит из каждого утюга! И какое щемящее чувство она будет рождать спустя время! Веселый был товарищ, до нулевых не дожил, умер молодым.
А что слушали в будущем? Была ли музыка, которую знали все? Я покопался в памяти взрослого и не нашел воспоминаний.
Потому что тот я не ездил в общественном транспорте, а в машине у него играло «Радио Максимум» или «Rock FM», он ходил по ресторанам, где мелодии ласкали слух. Наконец в голове перестало искрить, и пришло принятие. Да, вот такие у нас приметы времени и песни. Руки прочь от нашей попсы! Это наша музыка, наши кумиры, они пели для нас и уйдут вместе с нами.
Лада Дэнс с кошачьей внешностью — молоденькая-молоденькая!
О, а вот «Технология». Как фанат «Депешей», я не мог их не любить. «Технология» — это хорошо. И снова когнитивный диссонанс: как же по ним тащится я-нынешний, и каким простым и угловатым их творчество стало казаться мне-взрослому! Сейчас ощущения наложились одно на другое и боролись за главенство.
«Кар-Мэн», где Лемох с Титомиром. Оказывается «Пипл хавает» — его фраза. «Браво» с Сюткиным. «Наутилус». «Ария». «Алиса». «Рондо». «Агата Кристи» — Димонам и Гаечке на радость.
Ну и старая гвардия. Киркоров. Серов. Апина. Овсиенко. Добрынин. «Не сыпь мне соль на рану», — надо быть глухим, чтобы не слышать эту песню, которая была повсюду. Или «синий туман, похож на обман».
В противовес им — Deep Purple, Rolling Stones, Beatles, Twisted Sisters, A-Ha, U2, Motörhead.
— Ты чего там примерз? — спросил Боря, заглядывая мне через плечо, я как раз рассматривал ZZ Top. — О, а че это за кенты?
— Если бы родители были меломанами, ты бы знал. Видишь, что написано? ZZ Top. — Я напел то, что было «Синим туманом» в США: — «Gimme all your lovin», аll your hugs and kisses too'.
Боря надулся и засопел, почувствовав себя темнотой, собрался что-то возразить, но тут позвонил телефон. Я сразу же спикировал к нему, снял трубку.
— Привет, — выдохнул Каналья. — Новостей нет, но отчитываюсь, чтобы ты был в курсе дела. Подключил наших людей, ребята эти, Вазген с Артуром — парни серьезные, их многие знают, и адреса их тоже знают. Так вот, дома их нет, никого нет, дверь никто не открыл. Они куда-то уехали. Но ты не переживай…
— Да как, когда я рассчитывал в воскресенье открыть павильон, с людьми договорился… А теперь что? Когда?
— Вечером у армян попытаюсь узнать, куда они запропали. Те все друг про друга знают. Может, и ничего страшного, умер кто-то, они и сорвались.
— Но сказали же, что все готово, — проворчал я. — Я на это и рассчитываю. Так не делают!
— Согласен, — сказал Каналья. — Давай, вечером, с восьми до девяти, позвоню.
— Ты когда телефон себе проведешь?
— Заявление написал. Осталось взятку дать, и хоть завтра. Я сделаю, просто сейчас не до того. Жди новостей!
Боря и Наташка были в курсе проблем и замерли, как сурикаты на дозоре.
— Ничего, — проговорил я, возвращаясь к календарям. — Боря, поможешь допереть на базу сумки?
— Так то ж вечером, — сказал он. — Мне сейчас к Эрику, я из-за него даже торговать не пошел. Освобожусь часов в пять, и поедем. Как раз остальные распродадутся.
— А я на репетицию, — пожала плечами Наташка. — Скоро премьера «Фауста».
Так и прошел день, в суете и заботах. И с каждым часом становилось все яснее, что завтра открытия магазина не будет.
На базе, раздавая товар и собирая дань за двенадцать лет, я рассказал Лике, что открытие переносится. Завтра все как всегда: сумки, столик, и дай бог, чтобы не было дождя!
Каналья позвонил позже, чем обещал, аж полдесятого, и сходу отчитался:
— Новости неутешительные. И Артур, и Вазген исчезли вместе с семьями. В диаспоре ничего особенного о них не знают, родственников в нашем городе у них вроде нет — спросить не у кого. Ищем рабочих. Они-то должны знать, почему вдруг выходные.
Открытие павильона сорвалось, а остальное было не так уж важно, потому я выслушал Каналью, ощущая не злость — пустоту. И пообещал утром быть на связи.
Сегодня в блоге раздача промо на книгу Сугранилова и Фонд «22 несчастья» https://author.today/post/737084(такие посты разрешено публиковать с доступом только друзей и подписчиков, так что, если ен подписаны на меня, не откроется).
Глава 31
Вот же Кеша, гад запойный!
— Выгляни в окно! — услышал я из телефонной трубки голос Канальи, протирая глаза и зевая во весь рот.
Что? Где? Чего в такую рань живого человека из кровати… Положив трубку на тумбу, я подошел к окну и выглянул в черноту недоброго утра. На стоянке мигал аварийкой манипулятор. Ничего не понял…
