Вернувшись в прихожую, я взял трубку и проговорил:
— Алексей, а ты где?
— Да тут возле магазина телефонная будка. Вылезай, поехали контейнеры отжимать у армян, — последнее он сказал, имитируя кавказский акцент.
Сон как рукой сняло.
— В смысле?
— Да нет армян, и денежек твоих нет. Заберем пару контейнеров, привезем на твой участок. Так компенсируем убытки. Даже в наваре останемся.
— Это за моральный ущерб, — нашелся я и предположил: — Как бы потом не пришлось выяснять отношения с теми, кто на армян наехал.
— Не дрейфь, наши прикроют. Пошевеливайся, жду!
Я глянул на круглый будильник, который перевез сюда от родителей: шесть пятнадцать утра! Во сколько ж Каналья встал? Если не поленился, значит, переживает, что из-за него я терплю убытки.
Умывшись, я наскоро оделся и выбежал на улицу, даже не позавтракав, зато прихватил одноразовую посуду для Лялиной. Манипулятор я узнал, точно такой же был у Завирюхина, с которым мы продолжали дружить. Ледяной ветер пробрал до костей, я поковырял лед, сковавший лужицу. Где-то — 5, вот засада, все абрикосы померзнут! А ведь так хорошо все цвело!
Каналья курил возле манипулятора. Увидев меня, хлопнул его по колесу.
— Завирюхин сказал, что в десять машина будет нужна, потому и срочность. Как думаешь, успеем сгонять за контейнером и сгрузить его?
— На участок-то сгрузить? Один точно успеем привезти. Ты ж говорил, что можно два.
— Второй уже завтра. Черти полосатые, думали, что кинули нас, а вот хрен им, — Каналья выбросил окурок и полез в салон.
— Согласен, — кивнул я, садясь на пассажирское сиденье.
Через пятнадцать минут мы были на месте и грузили контейнер, что на улице напротив ворот. Этот был меньше, чем приглянувшийся, но куда деваться?
К счастью, соседей не насторожил грохот и рев мотора, никто не вышел смотреть, что происходит, и мы спокойно уехали.
На участок прибыли в 7.15, когда пасмурное небо над морем посветлело и начал заниматься рассвет. Прежде чем выгрузить контейнер, Каналья обошел участок и дом. Коробка была полностью готова, начались кровельные работы, смонтировали несущие балки и перекрытия.
— Ну прям дворец! — оценил Каналья. — Два с половиной этажа… А в цоколе что? Он же почти полноценный этаж.
— Спортзал, а там дальше, в скале — подвал. Вообще бетонный цоколь — штука нужная, а особенно нужная штука — подвал.
Это во мне говорил опыт взрослого, заставшего атаки дронами. Да, мало что долетало, но, когда воет сирена, в подвале всяко спокойнее, особенно если в доме женщины и дети.
— Замахнулся так замахнулся. А там что будет? — Каналья махнул на гостевой дом.
— Оформлено как два гаража, но фактически это гостевой дом, там будут три квартиры: две студии и двухкомнатная.
— Сдавать будешь?
— Своим, тем, кому деваться некуда. Например, таким, как Алишер. Мне тут чужие не нужны.
— Ага. Шер сначала в гараже ночевал, мыться я его к себе пускал. Ну, и когда морозы, тоже у меня был. Сейчас комнату снял неподалеку, планирует участок купить и дом строить, так-то он теперь зарабатывает больше, чем многие. А вообще толковый мужик, грамотный, повезло нам с ним.
Я сменил тему:
— Ты за курсом доллара следишь? Бакс уже 1740 рублей стоит. Пора цены на услуги поднять и зарплату проиндексировать. Когда мы решали, что сколько будет стоить, доллар стоил на 600 рублей меньше.
Каналья потер подбородок, задумавшись.
— Ну да, надо. А то получается, что зарабатываем столько же, но фактически на тридцать процентов меньше. Сделаю. Только не сразу буду повышать цены, а плавно, в неделю по сотне.
Я кивнул, пожал его руку.
— Спасибо, родина тебя не забудет.
Каналья хмыкнул.
— Это я тебе должен, как земля колхозу. По сути, жизнью обязан. Не знаю, как тебе удалось меня убедить бросить пить, но после того разговора с глаз будто пленку сорвали.
«К сожалению, внушением и добрым словом можно достичь большего, чем просто добрым словом», — подумал я, но сказал другое:
— Главное не вернись туда, откуда вылез.
— Ну уж нет, — криво усмехнулся он. — Мне там не понравилось, и вообще, это был не я.
Каналья уехал, а я обошел ржавый контейнер, который стоял впритык к накрытым пленкой доскам, легонько пнул его, и снизу посыпалась ржавчина. Выбраковка какая-то, мой был лучше. Но куда деваться? Осталось убедить Сергея побыстрее сделать из него павильон.
Быстро не получится, он ведь занят кровельными работами, с которыми желательно не затягивать, пока не пошел дождь. Если через неделю сделает, это хорошо. Вряд ли получится профессионально, как у армян, но хоть так. Завтра нужно сюда привезти еще контейнер, чтобы было где прятать инструменты, а не приходилось их каждый день забирать.
Скорее бы электричество провели, надо отчима пнуть, он обещал посодействовать. Это в будущем все аккумуляторное, а сейчас весь доступный инструмент работает от сети. Хорошо, что у Сергея связи, и можно взять в аренду импортное оборудование, иначе до сих пор со стенами ковырялись бы.
Я нашел взглядом ближайший столб электропередач. Метров двести пятьдесят от него до моего участка. Это ж монтаж скольки столбов оплачивать? Четыре-пять штук? И со столбами что: покупать или какое-то-там-энерго за свой счет их установит?
Надо мотивировать отчима, чтобы бежал узнавал насчет подключения. Вспомнилось, как он на мне пытался нажиться, продавая акции по завышенной цене. Наверняка и здесь возьмет процентик за посредничество. Обидно, конечно, что он такой крохобор, но куда деваться? Главное, чтобы получилось подключиться.
Зайти, что ли, к Лялиным, узнать, как дела? По идее, Вероника уже должна проснуться, скоро приедет Каюк с продуктами от бабушки. Кстати, пора с ним рассчитаться, неделю он честно отработал, а сегодня специально встал чуть свет, чтобы сюда приехать.
В полвосьмого я направился к остановке, ежась от холода. Тучи над морем разошлись, и морская гладь окрасилась в розовый. Интересно, Каюк рискнет ехать на мопеде в такой холод, или прибудет на автобусе, как обычно, без двадцати восемь?
Подожду-ка его на остановке, заберу товар, так будет более веская причина, чтобы зайти к Лялиным. Ожидая Юрку, я смотрел на краешек солнца, появившиеся над морем, и думал, что пропадает великолепный день, идеальный для монтажа павильона. Обидно, блин!
Автобус приехал немного раньше. Удивленный Юрка сунул мне две сумки, я ему дал восемь тысяч за работу, и он укатил на конечную, чтобы ехать в Васильевку оттуда.
Я взвесил одну сумку, другую. В общей сложности килограммов десять, раньше было меньше. Но ничего, Юрка начал спортом заниматься, сдюжит.
Веронику я встретил по пути к общежитию, в котором наш мини-цех. Она налетела на меня, чтобы забрать сумки, но я ее отогнал.
— Прекратите! Вы посмотрите на меня — метр семьдесят пять роста — и на вас. Нет, и не подходите даже.
Женщина послушно пошла следом.
— Так а что с магазином? — спросила она.
— Переносится все. Похоже, те, кому я заказал ларек, меня кинули. Ну а у вас как торговля?
— Хорошо. Постоянные клиенты появились, чистыми получается около шестидесяти, это со сладостей. Чай и кофе дают еще чуть больше десяти, я все записываю! Хорошо дождя не было. Если дождь, то все, день пропал. Пеку с утра и молюсь, чтобы не хлынуло.
— Павильон будет, это сто процентов, — уверил ее я. — Вопрос только в том, когда. Зато одноразовую посуду я вам привез уже сейчас. Она в рюкзаке.
— Это мне нужно будет отдавать тарелки навсегда? — удивилась она. — Как оно хоть выглядит?
Действительно, откуда ей знать? В «Макдональдсе» она не бывала.
— Сейчас покажу.
В цеху я поставил сумки на пол и первым делом вытащил упакованные стаканчики — белые непрозрачные, пластиковые.
— Надо проверить, не расплавятся ли от кипятка, — сказал я. — По идее, не должны. Себестоимость такого 30 ₽ Надо включать в стоимость чая и кофе 60 рублей — по сути, это цена проезда.
