Где-то в глубине пещеры послышалось шуршание, и через некоторое время на границе светового пятна, в котором стоял боцман, показались головы нескольких десятков ящериц с шипастыми воротниками на мохнатых шеях. Длинные раздвоенные языки, которыми они индексировали изменения в пространстве, мелькали туда-сюда. Ящериц становилось все больше и больше, они скапливались на одной линии, не решаясь нарушить незримую границу.
Внезапно сверху, почти на голову боцману, свалился кусок свежего мяса. Шипастые ящеры зашипели, оскаливая ряды мелких острых зубов.
– Нихера себе зверушки, – изумленно выдал Кацман, точным пинком отправив свалившийся кусок мяса в гущу животных. Те с радостным писком навалились на подачку. Через полминуты от здоровенного куска плоти, как и от торчащей из него обломанной кости, не осталось и следа.
– С тобой будет так же, – крикнул сверху один из эльфов. Джек не понял слов, зато прекрасно уловил их смысл.
– Значит, не хиппари, – философски заключил он, присаживаясь на влажную землю подальше от ящериц.
– Как мы могли его потерять? – спросил Ричард, глядя в догорающий на небе алый закат. Его команда, включая, почему-то, Елену, стояла чуть поодаль. Гавриил безмятежно взирал на разнообразную флору вокруг, почесывая то лоб, то ухо. Ульрих сидел на ветке толстого дерева, больше всего напоминающего капитану морковку-переросток. Во всяком случае, цвет у дерева был именно такой, да и толстые ветви ботвы наводили на нехорошие мысли о генетическом вмешательстве в жизнь мирного корнеплода.
– Рик, – Анна выступила вперед, – мы его не теряли. Мы оставили его следить за лагерем.
– И?
– И лагерь в порядке, просто из него пропал Джек, – закончила она. – Уже темнеет, если мы отправимся на поиски сейчас, можем попытаться проследить, куда и зачем он ушел, еще до полной темноты.
Ричард посмотрел на своего старпома, как на забавный объект для изучения.
– Хочешь прогуляться ночью в этом палисаднике? – как-то очень зло спросил он. – Без карты, без оружия, без воды?
– Почему без оружия и воды? – не понял Ульрих, спрыгивая с ветки. – Я могу пойти с Анной, я прекрасно вижу в темноте, да и слух у меня куда лучше человеческого. К тому же, мы сами себе оружие, разве не так? и недолгая прогулка вряд ли вызовет смерть от жажды.
Капитан осекся, отвернувшись от команды. Гай изучающе посмотрел на широкую капитанскую спину, а потом деликатно осведомился:
– Рик, с тобой все в порядке?
– Лучше не бывает, – огрызнулся тот, – просто боцмана потерял, торпеду ему в задницу.
Он помолчал, стараясь унять неведомо откуда взявшуюся дрожь в руках, и уже спокойно сказал:
– Значит, так. Выдвигаемся двумя группами: Анна, Гавриил и Ульрих идут вместе. Я и Елена идем вдвоем. Всем ясно?
Все кивнули, и только Травкин опротестовал решение капитана.
– Ричард, я пойду с тобой и Еленой. Вампир и андроид достаточно мобильная и сильная группа, а вам не помешает дополнительная единица.
Ричард устало махнул рукой.
До активации прохода обратно оставалось еще несколько часов, а до пункта назначения группы капитана Моргана было отсюда рукой подать.
Они нашли место, откуда пропал боцман, через два часа. Ульрих быстро определил почти невидимые следы в густом ковре зарослей под ногами, ориентируясь, как показалось всем, на запах. Как высказался Гай, запах от Джека всегда шел такой, что и без фон Цепеша можно было догадаться.
Пирамида Ваккукали встретила группу капитана Моргана птичьими трелями, густыми зарослями толстых лиан и огромными шляпами гигантских поющих грибов.
– Хера себе, – не сдержался Травкин, лицезрея грибы. – Интересно…
Он быстро достал складной лазерный резак для бумаги и лихо отпилил кусочек гриба. размяв его между пальцами, он понюхал получившуюся кашицу и даже коснулся ее кончиком языка.
– Не могу сказать, что безопасны, – выдал он резюме. – Определенная доля нейротоксина присутствует, но насчет смертельной дозы не скажу без точного анализа.
– Идите сюда! – махнула рукой Елена, стоящая почти перед самым входом в древнее святилище. Ричард быстро вывел на экран навигатора карту местности. Получалось, что пирамида действительно называется Ваккукай, а от нее до пункта назначения ничуть не дальше, чем от оставленного лагеря.
– Где он это взял? – изумился Ульрих, пнув носком ботинка пустую тару от едко пахнущего дрожжами напитка. Выскобленная изнутри тыква глухо бухнулась по ступеням вниз, к ногам подходившего ко входу капитана. Тот поднял тару, понюхал и отбросил прочь.
– Это еще не все, – Анна кивнула на ближайший к ступеням гриб-переросток, – Джек неплохо погулял.
Шляпка гриба была сплошь изрезана ножом, словно от нее пытались отламывать куски на закуску. Судя по недоеденным кусочкам гриба рядом с пустыми тыквами, так оно и было.
– Зато теперь я знаю, что грибы не смертельные, – пожал плечами Гай, рассматривая остывшую поляну.
– Нет, не смертельно, – раздался позади шепелявый голосок, – хоросий гриба, осень хоросий. Моя говорить это больсой селовек с длинный волос. Больсой селовек давать моя хоросий ноз, а моя говорить с селовек, показать, какой гриба мосно кусать, а какой не надо.
Рик медленно обернулся и уперся взглядом в худосочного папуаса в цветастой юбке. Кроме юбки на загорелом теле человечка не было ничего. С головы свисали копною длинные тонкие косички, в которые были вплетены разные камушки, косточки и ниточки с подвесками из ракушек. Абориген сидел на корточках, улыбаясь во все оставшиеся зубы, и мирно взирал на прибывших гостей.
– Это ты ему дал? – Рик поднял с земли пустую тыкву и потряс ею перед лицом туземца. – Ты знаешь, где большой человек сейчас?
– Да-да-да, – закивал тощий абориген. – Моя приносить больсой селовек пить, а больсой селовек давать мне ноз и красивый поделка за это.
Туземец встал и, подпрыгнув к капитану Ричарду, гордо тряхнул головой. Косички дружно звякнули перед лицом Ричарда.
– Вот эту, – уточнил абориген, короткими тонкими пальцами вытягивая из копны одну косичку. Рик не сдержался и хрюкнул. В немытые космы местного жителя была вплетена цепочка с жетоном Кацмана, на котором красовался шуточный рисунок в виде бравого одноглазого пирата, с улыбкой сидящего верхом на континентальной ракете так, чтобы она казалась мужским достоинством изображенного мужчины.
За спиной капитана хихикнула Анна. Рик не успел подумать о проявлении человечности в старпоме, как подскочивший к ней абориген цапнул Уискер за руку и быстро заговорил:
– Болсой селовек скасать, сто ты приходить. Хотел, стобы ты снала, сто он насел место, куда вы идти. Во-о-он там, – он указал рукой южнее пирамиды, – там зить эльф, там не зить мой народ. Эльф приходить, забирать больсой селовек с собой.
– Ты мне покажешь? – чуть улыбнулась Анна. – Мне и моим друзьям?
– Моя сказать, как вам идти. Моя сам не ходить, – затряс косматой головой туземец. – А твоя давать моя сто-то за это?
– Ссут они туда, что ли? – пробормотал Рик, разглядывая из зарослей столпившихся у какой-то дыры длинноволосых юношей.
– Это обряд допроса, – быстро зашептала Анна, лежащая рядом с капитаном. Она успела достаточно выспросить у нового знакомого жителя этой зеленой помойки с цветами о том, кто и как обитает поблизости.
– В яме, видимо, наш Джек, а эти парни – эльфы-куккуны, ждут прибытия своего короля, чтобы тот начал допрос чужака.
– Эльфы-ебуны? – не понял Рик. – Судя по ним, так они не очень-то похожи на бравых ребят.
– Эльфы-куккуны, – поправила его старпом, – это потомки совсем одичавших поклонников литературы в доисторическом или мистическом стиле, переселившиеся сюда, когда участок джунглей стал пригоден для жизни.
– Это книжки с драконами что ли? – спросил вампир. – Мистика, это где про меня пишут, – блеснул он знаниями. – Про вампиров, оборотней или ведьм. А эльфы и гномы – это книжки с драконами.
– Фэнтези это называлось… раньше, в докосмическую эру, – прошипел сквозь зубы капитан, поудобней перехватывая приклад плазменной винтовки, которую сформировал себе сам. – И что нам делать с этими хиппарями? За волосы таскать и морды царапать?
– Не думаю, – подал голос Ульрих. – Не такие уж они и милые. Питаются светом солнца, цветочной пыльцой и листьями, но своей магией жахнуть могут не хило.
– Ага, а еще они срут бабочками-людоедами и размножаются почкованием, – отозвался Рик. – Сути дела это никак не меняет.
Стоящие перед ямой эльфы расступились при появлении высокого худощавого собрата в длинных зеленых одеждах и с золотыми косами на плечах.
– Женщина что ли? – недоверчиво высказался Ульрих.
– Гермафродит, – поправила его Анна. – У них тут все такие. В сезон размножения они делят обязанности и временно принимают какой-то пол для продолжения рода. Сезон размножения один раз в десять лет, и мы, кажется, как раз в него и попадаем.
