Холодного, нечеловеческого, затягивающего в свои омуты взгляда человека-машины, получившего одну команду – убивать.
– Объект должен быть уничтожен, – не своим голосом произнес Рик. Анна сопротивлялась, стараясь отодвинуть нож подальше, ослабить хватку Рика, отвести его руку прочь, но сила капитана была куда больше, чем у его старпома. А невероятные изменения в поведении Ричарда только увеличили разрыв в пользу капитана.
– Рик… – задыхаясь в железной хватке, сдавленно произнесла Анна.
– Объект должен…
Он осекся, по лицу Моргана прошла судорога, но хватка не ослабла. Хотя нож и перестал давить на шею Уискер, но и отодвигать руку с оружием капитан не спешил. По шее старпома потекла тонкая струйка крови.
– Объект должен быть уничтожен, – сказал он чужим голосом. – Но я не хочу уничтожать этот объект, – уже своим, хотя и изрядно охрипшим тоном произнес капитан. – Но объект враждебен. Все объекты в зоне зачистки считаются враждебными.
Аннабель казалось, что капитан попал под дурное влияние грибов Травкина, от чего мозг несчастного Ричарда теперь сварился вкрутую и вот-вот вывалится наружу, а его голос менялся с каждой фразой. Он словно спорил сам с собой или с невидимой силой, завладевшей его телом и разумом.
Одна часть Ричарда хотела закончить зачистку, а вторая почему-то сопротивлялась, всеми силами сдерживая первую.
– Зачем уничтожать объект? – поддержала Анна игру капитана.
– Он враждебен, – тут же отозвался Рик, усилив давление на горло старпома.
– Кому? – прохрипела она.
– Мне.
– Почему?
– Несет угрозу внутреннему спокойствию, – выдохнул он уже нормальным голосом. – Он меня раздражает тем, что я его…
Ричард качнулся назад с такой силой, что Анна полетела за ним, приземлившись точно на капитана. Тот успел в последний момент отвести руку с острым ножом в сторону, иначе в старпоме добавилось бы неестественных отверстий, угрожающих жизнедеятельности.
Повторив эту фразу про себя, Анна едва удержалась, чтобы истерически не рассмеяться.
Она приподнялась, намереваясь отойти подальше от съехавшего с катушек Ричарда, но заметила, что тот не делает попыток встать или напасть на нее.
Он просто лежал на спине, раскинув руки в стороны, и смотрел широко открытыми глазами в небо над головой.
– Я мог тебя убить, – хрипло сказал он. – Ты зачем вернулась?
Голос у Ричарда был спокойным, даже немного грустным, но пробившаяся хрипота выдавала скрытое волнение.
– За тобой, – сказала она, поднимаясь на ноги.
– Ты же с Джеком ушла, – не глядя на нее, ровно произнес он. – Ты его раненого должна была отвести…
– Я передала его Гаю, потом вернулась за тобой, – перебила его Уискер, потирая кровоточащую царапину на шее, оставленную лезвием кукри. – Капитан, мне трудно понять твои претензии. Если бы я была человеком, я бы подумала, что ты испытываешь не совсем адекватные реакции в мою сторону. К примеру, ревность и злость.
«Если бы ты была, – горько подумал Рик, – а то ты не являешься им. То, что я к тебе испытываю, стало огромным сюрпризом и для меня самого, но вот уж об этом я тебе вряд ли когда-то скажу, да и психоблоки в моих калечных мозгах не позволят».
А вслух сказал:
– Мои реакции и так неадекватны, я только что сходил с ума и вернулся обратно.
– Еще не вернулся.
Она подошла и протянула ему руку.
– Вставай, кэп, нас заждались. Джек оторвет тебе голову, если ты не вернешься.
– Я бы ему тоже кое-чего оторвал, – буркнул Рик, поднимаясь самостоятельно.
– За что? За то, что покинул лагерь? Он заметил разведчиков и просто увел их за собой, пока нас не было.
– За то, что слишком много вокруг него женщин, – едва слышно произнес капитан. – А за лагерь я бы ему вообще вломил, – громче добавил он. – И за тыквенную водку тоже.
– А какие женщины рядом с боцманом? – невинно осведомилась Анна, глядя в глаза капитану. – Ты про Елену?
– Да, конечно про нее, – мягко сказал Рик, нежно проводя пальцами чуть ниже кровавого следа на шее старпома. – Ты прости за это, – он кивнул на рану, – я действительно сожалею.
«О том, что я полный хренов мудак, не заметивший рядом живую женщину, – мысленно добавил он. – А теперь уже поздно, ее уже украл Блэк Джек».
Анна кивнула, накрыв своей ладонью руку капитана.
– Ничего личного, я понимаю, – тихо произнесла она. Он шагнул к ней, намереваясь сказать, что все знает, что она должна знать об этом, что он уже давно и как-то незаметно привязался к своему старшему помощнику, что он почти…
За спиной Ричарда послышался утробный рык соплеменников убитых зверюг.
– Да, ничего… личного, – кивнул капитан, увлекая Анну прочь, к точке выхода из этого чертового места.
Глава 41
Джек и космос. Часть первая
Едкий дым, горький чай,
Не хватает кислорода…
Мой Versal – Улицы Поровну
Космос он любил за его бесконечность. За свободу выбора, за бескрайность, за предоставление совершенно свободного полета фантазии.
Сколько планет он ни посещал, сколько миров ни оставалось в его памяти, но представить, что все они умещаются в одном пространстве, он до сих пор не мог. До конца не мог, и никакие попытки Гавриила объяснить это не помогали Джеку осознать, насколько великим и бесстрастным может быть его величество Космос.
Джек плавал в его пространстве, перебирался, как бактерия, с одной клетки на другую, рисковал своей жизнью, боролся и сдавался, но никогда не переставал восхищаться величием черной ткани пространства вне пространства, изнанкой материального.
– Это ладони Бога, – сказал как-то ему Гай, – а все мы, как и планеты, просто лежим в его руках, беспомощные и неразумные. Наши войны, жизни, смерти, любовь и ненависть – это просто ничто для общей ткани бытия. И ты, божья отрыжка, Джек, точно так же являешься ничем для Бога, как он является чем-то для тебя. В равной мере, только так, и без вариантов.
Кацман предпочел обдумать эти слова много позже, но Гай больше никогда не возвращался к подобным темам, ссылаясь на тот факт, что был крайне расслаблен и одурманен в тот день, когда пытался объяснять своему недалекому брату мироустройство.
– Это твое мнение, – буркнул тогда Джек, стараясь не свалиться со стула под ноги брату, – а я думаю, что каждая клетка в теле полезна и важна для целостности, – он пьяно мотнул головой, отвечая на недоуменный взгляд Гая, – да, и это без вариантов. Ты сам говорил о пользе этих твоих блядских клеток где-то там и для чего-то там. Просто смерть одной незаметна в общей массе, но одна смерть может спровоцировать цепную реакцию, и вот тогда, – он поучительно поднял вверх указательный палец, – вот тогда поражения органов могут стать фатальными.
– Охуеть, Джек, – только и смог выдать Гай, не веря своим ушам. – Ты выпил настойку разума?
– Я всегда таким был, – скромно ответил Кацман, – просто меня никто не спрашивал, что я думаю.
Гаю этот разговор запомнился двумя вещами. Его брат почти не ругался и почти не пил. Состояние Джека тогда было далеко от полного и кристально здравого, но та доза, которую употребил Кацман, вряд ли могла настолько ударить в голову бывалого пирата, чтобы он шатался и не имел сил на извечную брань.
И Кацман оставался Блэк Джеком. Он выходил по ночам на палубу корабля, садился на пол, разговаривал с искином, смотрел его новые файлы и постоянно что-то настраивал в корабельной системе. Но на самом деле Кацман бежал от себя. Бежал туда, куда мог убежать только он – в объятия непознаваемого, холодного и беспощадного космоса. Он чувствовал себя в чем-то похожим на это темное безвоздушное пространство.
Такой же опасный, такой же безжалостный и такой же неумолимо не прощающий ошибок. Не покоренный, не завоеванный до конца, а лишь местами арендованный мелкими организмами, пытающимися спорить с извечным величием Творца сущего, изначальной материи Хаоса, создавшей тысячи планет и сотни галактик, среди которых где-то далеко и незаметно плыл в гиперканале рейдер капитана Ричарда, в котором находился Джек Кацман – единственный человек, способный смотреть в темноту космоса с улыбкой.
А вот стоянки на планетах отнимали эту свободу дышать без оглядки, властвовать и быть частью власти. Стоянки, твердая земля под ногами, унылое брожение с доступным перечнем удовольствий вводили Джека в полное унынье, урезали дозы кислорода, загоняли в рамки доступных действий. Планеты, в отличие от космического пространства, могли дать только то, что было возможно при определенной гравитации, давлении и влажности, как любил говорить искин.
А вот ткань бытия бросала Джеку самый главный вызов всей его жизни – найти и покорить то, что еще не найдено, не изучено, не покорено.
