рад. Какими судьбами?
— В штабе все бегают, как угорелые, после ночного боя. Толком не знают кто вы, и что вы. За голову хватаются от количества битой техники. Часов в десять шифровка пришла из штаба армии с приказом оказывать вам всевозможную помощь. Какую помощь? Как оказывать? Никто понятия не имел. А тут Валькины машины с ранеными и убитыми пришли. Ну, водители всё и рассказали. Батарею 76-мм УСВешек вам переподчинили. Меня комбатом назначили. Принимайте. Вечером обещали ещё снарядов подбросить.
— Вовремя вы. Нас сегодня чуть в блин не раскатали. Если бы не Валентин, уж и не знаю, как всё бы повернулось. Кстати, вот и он.
По дороге со стороны деревни почти бежал Строгов. Лейтенанты пожали руки и обнялись. Пока я осмотрел пушки, они оживлённо обменивались новостями.
— Евгений, — я прямо дал понять, что он стал своим, — построй бойцов. Хочу познакомиться.
— Батарея! К машинам!
— Здравствуйте товарищи.
— Здра жла трищ шна.
— Я, старшина Батов Василий Захарович командир отдельной роты специального назначения. Сокращённо ОРСН. Вы приданы нам для усиления, значит, теперь вы тоже бойцы этой роты. Опережая ваш вопрос, скажу, что днём и ночью, на позициях и во вражеском тылу мы уничтожаем превосходящие силы противника. Вы скажете, все воюют. Да все. Но мы никогда не считаем врагов. Наш девиз: враг должен лежать в земле. Сейчас располагайтесь в деревне, познакомьтесь с бойцами, пообщайтесь. Возможно, найдёте знакомых или друзей. Завтра с рассветом выступаем в сторону Брестского шоссе.
Раздав указания, около шести вечера я засобирался в Коссово в штаб дивизии. Ванька Иванов перекинул через борт полуторки пулемёт, два короба с лентами и сам забрался в кузов. Я сел за руль, а Баля, заведя аппарат с ручки, уселся рядом. Когда мы тронулись, я сразу горько пожалел, что выбрал полуторку, посчитав её более компактной и лёгкой, чем трофейные «немцы». Но, как выяснилось, она оказалась особым видом самобеглой коляски, и являлась механизированным гибридом необъезженного жеребца, деревенской телеги и керосинового примуса. Короче, я сел за руль и поскакал. Благо ехать до города было всего около девяти вёрст. Но и того лично мне хватило, чтобы по приезду пощупать все ли зубы на месте. Про Ваньку в кузове я уже молчу. Обратно поеду шёпотом, иначе роте придётся искать нового командира.
Штаб только вчера въехал в этот старинный особняк, внутри царил активный беспорядок и обитатели ещё не перераспределились по его объёму. Добиться толка от пробегающих мимо оказалось делом безнадёжным. Наконец, на фамилию Иванюк отреагировал проходящий мимо майор, а, когда я назвал цель прибытия, он указал на ведущую на второй этаж лестницу с вытертыми за полтора века мраморными ступенями. Наверху разместился собственно штаб и сам комдив. В «предбанник» перед его кабинетом входило и выходило немало командиров с разными петлицами и нашивками, аж рука устала их приветствовать. Но, слава богу, никто надолго не задерживался. Заправляющий здесь лейтенант, выслушав меня, нырнул за обитую дерматином дверь, через минуту выглянул и кивнул:
— Заходите. Комдив ждёт.
В комнате два полковника и капитан нависли над картой, накрывшей большой массивный стол, и что-то обсуждали.
— Разрешите войти. Командир отдельной роты специального назначения 17 мехкорпуса старшина Батов. Здравия желаю.
— Так вот ты какой, герой, — один из полковников приблизился, другие принялись меня разглядывать, — давай знакомиться. Командир 30 танковой дивизии, полковник Богданов. А это начальник штаба полковник Болотов и начальник особого отдела капитан Хвощинский. Не удивляешься, что мы с тобой запросто общаемся?
— Нет. Все мы из одного праха. Причуды судьбы.
— Вот как. Интересно. Майор Иванюк доложил, что твоя рота почти полсотни немецких танков наколотила. Так?
— Сегодня 39 единиц подбили и кучу иного железа помимо танков. Для того и воюем.
— И сколько всего на счету?
— В целом по боевому журналу сто девятнадцать единиц бронетанковой техники. Танкетки и броневики не считали.
— Товарищ полковник! — вскочил особист, — мне уже докладывали, что они занимаются приписками и фальсификацией побед, но теперь то вы сами слышали. Это же невозможно! Сто девятнадцать! Три полнокровных немецких танковых батальона! Без одного батальона дивизия!
— Прошу прощения, товарищ полковник, — я начал закипать, — не хочу вступать в бессмысленную дискуссию по несуществующему вопросу, и не собираюсь никому, ничего доказывать. Вы спросили, я ответил. А для ясности товарищу капитану государственной безопасности достаточно прокатиться по ружанской дороге. Вся наша «фальсификация» там ещё дымится. А если проехать дальше, то в восточном пригороде Ружан ещё одно поле завалено битой «фальсификацией». Да, и у Слонима её немало ржавеет. И ещё. Не советую товарищу капитану кричать на меня при мне.
— Всё, всё. Успокойтесь оба. А ты смелый, старшина. Не боишься особого отдела?
— Я немцев не боюсь, а своих почему должен? Зачем бояться, когда поздно беспокоиться.
— Хм. Ловок, — полковник Богданов ухмыльнулся и покосился на пунцовое лицо особиста, — но перейдём к делу. С чем пожаловал, старшина?
— Согласно приказу командарма, наша рота спецназа должна совместно с вашей дивизией заблокировать брестское направление южнее Ивацевичей, на время армейской операции. У меня недостаточно крупных стволов. До сих пор нам везло, и обстоятельства были за нас. Но наверху не взяли в расчёт, что организовать силами роты заслон одновременно на обеих шоссе, значит, положить людей между молотом и наковальней и в конечном итоге сорвать операцию. Предварительные прикидки показывают, что для успешного выполнения приказа роте спецназа потребуется помощь двух рот тридцатьчетвёрок и танкового десанта для их прикрытия. Причём БТшки с их тонкой бронёй и слабой пушкой, сами понимаете, для заслона не годятся.
Полковники переглянулись и уставились на меня, как на пришельца.
— Э-э, вы, действительно старшина, или… До войны многих командиров осудили, — полковник Болотов покосился на капитана.
— В данном случае я командир ОРСН. Не сомневайтесь, за мной нет преступного прошлого.
Полковник Болотов оживился:
— И как же вы планируете действовать, — он указал на карту.
— Южнее Ивацевичей находится лесной массив Зелёный Бор, — я обвёл на карте круг. — На этом участке обе Брестские дороги в сторону Минска и в сторону Барановичей сближаются и идут параллельно примерно в семистах метрах друг от друга. Окружающие их влажные леса и болотистые низины не позволят немцам обойти это место. Напротив придорожного села Нехачево ровная грунтовая дорога, пересекает и соединяет оба шоссе, по сути являясь рокадой. Немного дальше у села Зелёный Бор проходит точно такая же поперечная рокадная дорога. Вот на этом
